видишь, я ни въ чемъ повиненъ не былъ, но молодые люди разсердились и одинъ изъ нихъ, ударивъ меня но шапкѣ кнутомъ, грубо сказалъ: — Малахай, ротъ не разѣвай!.. Остальные разразились смѣхомъ.—Что мнѣ было дѣлать? Я выхожу изъ саней, снялъ свою шапку и, благословляя ихъ, сказалъ: да будетъ благословенъ путь вашъ, молодые люди; вы ударяете меня кнутомъ ямщика, а я благословляю васъ крестомъ Господнимъ. И чтобы ты думалъ? Мои оскорбители упали къ ногамъ моимъ прося прощенія. Прошло около полугода послѣ этого непріятнаго со мною случая, о которомъ я никому не говорилъ; однажды, въ день воскресный иду я въ церковь; мнѣ навстрѣчу идетъ какой-то незнакомый человѣкъ, видимо прикащикъ. Сравнявшись со мною, онъ снимаетъ шапку и подходитъ подъ благословеніе. Благословляю. Онъ вынимаетъ изъ кармана запечатанное письмо и подаетъ мнѣ. Отъ кого? спрашиваю. — Когда прочитаете—узнаете, и съ этими словами молодой человѣкъ поклонился и ушелъ отъ меня. Положивъ письмо въ карманъ, я вспомнилъ объ немъ только дома послѣ обѣдни; распечатываю и вижу въ письмѣ пятьдесятъ рублей при запискѣ такого содержанія: „Насъ, достопочтеннѣйшій батюшка, замучила совѣсть въ томъ, что ни за что, ни про что одинъ изъ насъ нанесъ вамъ ударъ кнутомъ. Бога ради простите. За ваше оскорбленіе насъ Богъ покаралъ; человѣкъ, васъ ударившій, простудился и едва не умеръ. Простите, Господа ради: надѣемся на вашу доброту— получить прощеніе, тѣмъ болѣе, что во всемъ округѣ о васъ говорятъ, что у васъ самое доброе—золотое сердце4. Кто были лица, меня оскорбившіе и давно мною прощенные, я и доселѣ не знаю. Вѣрю и по себѣ знаю, что молодому священнику не легко, даже очень не легко добывать пропитаніе чрезъ по109
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4