Божіей Матери, или сказывать поученіе, такъ вотъ все бы и слушалъ его. И мы всѣ, сколько насъ ни бывало, внимая его сладкому ученію, не могли удерживаться отъ слезъ.» Выслушавъ разсказъ воеводы Языкова объ Иларіонѣ, царь обрадовался, что во дни его царствованія обрѣтается такой замѣчательный мужъ, и пожелалъ узнать его лично. На то время случилось Иларіону быть въ Москвѣ посвоимъ монастырскимъ надобностямъ. Воевода представилъ его царю. Ѳеодоръ Алексѣевичъ принялъ Иларіона очень благосклонно и много бесѣдовалъ съ нимъ о душеспасительныхъ предметахъ. Отпуская его отъ себя, онъ сказалъ: «съ сего времени, отче святый, не оставляй насъ во святыхъ своихъ молитвахъ, и яко чадолюбивый отецъ, изволь посѣщать насъ часто: ибо я слышалъ о тебѣ, что ты жительствуешь богоугодно съ своими учениками. Нѣтъ у меня искренняго собесѣдника, съ кѣмъ бы поговорить о спасеніи души. Всякій своего токмо ищетъ. Приходятъ ко мнѣ и просятъ— тотъ боляриномъ быть, сей стольникомъ, одинъ думнымъ дворяниномъ, другой окольничимъ, инъ инаго чина взы- скуетъ. А о пользѣ душевной отнюдь не улучишь времени съ кѣмъ бы побесѣдовать. И потому, Бога ради, отче святой, не оставляй насъ». И дѣйствительно, съ того времени, какъ только случалось быть Иларіону въ Москвѣ, онъ всегда приходилъ къ царю Ѳеодору Алексѣевичу, Царица и царевичи относились къ нему съ особеннымъ уваженіемъ и почтеніемъ. Не разъ Иларіонъ приглашаемъ былъ къ царскому столу; его всегда сажали на переднее мѣсто, сами же садились около него, какъ дѣти около своего отца, и спрашивали— какъ спастись, говоря: «нс грѣхъ ли, напр. сіе и сіе, или ино что, Отче!» и пр.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4