11 копалъ могилы своими руками, предалъ ихъ тѣла землѣ но обычаю христіанскому; а если умру я, такъ некому будетъ и похоронить меня. Или звѣрь растерзаетъ, или хищныя птицы расклюютъ мой трупъ.... Нѣтъ, видно, надо оставить это мѣсто. Хотя старецъ Меѳодій и убѣждалъ меня не отходить отсюда ни въ какомъ случаѣ, но я со- знаю свою немощь. Прости мнѣ, рабъ Божій, если я измѣню твоему завѣщанію! Будетъ угодно Господу Богу сохранить моюжизнь, я опять приду сюда». И дѣйствительно, послѣ немалой борьбы съ самимъ собою, Иларіонъ оставилъ это мѣсто, перешелъ за Оку въ Нижегородскіе предѣлы. Тамъ, близь села Аѳанасьева, въ нѣкоторомъ пустомъ мѣстѣ устроилъ онъ себѣ изъ хвороста кущу и сталъ въ ней жить, умоляя со слезами Господа Бога, чтобы послалъ къ нему такого человѣка, который, найдя его въ этомъ мѣстѣ, снова возвратилъ бы во Флорищеву пустынь на жительство. Тогда было зимнее время. Жители села Аѳанасьева, узнавъ, что кто-то поселился близь нихъ, пришли къ Ила- ріону. Они привезли съ собой соломы, покрыли и обложили ею шалашъ и, оставшись ночевать, развели огонь предъ шалашемъ, чтобы погрѣться. Когда они уснули, шалашъ загорѣлся; Иларіонъ едва успѣлъ вынести свои книги, а у гостей его и онучи сгорѣли. Иларіонъ разодралъ имъ свою рясу на онучи, а они, отправившись домой и взявши топоры, поспѣшно возвратились и срубили для него бревенчатую келью. Но въ ней подвижникъ не нашелъ себѣ покоя, потому что келья была срублена изъ сырыхъ и мерзлыхъ бревенъ,—Потомъ многіе и изъ другихъ селъ и деревень, узнавши объ Иларіонѣ, приходили къ нему и слушали его душеспасительныя наставленія, а нѣкоторые
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4