— 92 землей ходить. Бросишь фабрику, на надѣлѣ съ голоду помрешь, такъ ужъ лучше землю оставить “. Рыночныя колебанія промысла сильно отражаются на земледѣліи ткача и всегда въ худую сторону. Въ моментъ кризиса заработная плата понижается, значительное число ткачей выгоняется на улицу, за оставшихся рабочихъ фабрикантъ перестаетъ платить подачи, кормить и одѣвать ихъ. Ткачу рисуется въ перспективѣ голодъ семьи, продажа имущества и розги волостнаго суда за казенныя недоимки и частные долги. Для него остается одинъ исходъ: онъ съѣдаетъ сѣмена, продаетъ скотъ и навсегда или на долгое время переходитъ въ разрядъ безхозяйныхъ. Конечно, кризисъ приводитъ ткача къ сознанію устойчивости и преимуществъ земледѣльческаго труда передъ промышленнымъ; но какая польза отъ такого сознанія, когда „взяться нечѣмъ*, когда самъ же кризисъ сразу обнаруживаетъ въ хозяйствѣ ткача всѣ прорѣхи, такъ долго покрывавшіяся денежнымъ и натуральнымъ кредитомъ фабриканта? Не такъ ясно вредное вліяніе на земледѣліе блестящаго положенія шелковаго рынка, но оно — несомнѣнно и, пожалуй, сильнѣе дѣйствуетъ, чѣмъ даже кризисъ. Такъ по крайней мѣрѣ смотрятъ на это сами крестьяне. Послѣ севастопольской войны, говорятъ крестьяне д. Козьмина, промыселъ шелъ хорошо; въ это время „ткачу платили по 19 к. за аршинъ атласа; съ тѣхъ поръ всѣ землю побросали*. Крестьяне огромнаго села Ѳедоровскаго до освобожденія занимались преимущественно хлѣбопашествомъ, „послѣ воли, землю бросили и сѣли за станъ*, и теперь мы видимъ здѣсь блестящіе плоды благотворнаго вліянія промысла на земледѣліе: 52°/о безлошадныхъ дворовъ и болѣе 40°/о бросившихъ земледѣліе. Какая любовь къ земледѣльческимъ занятіямъ и какая хозяйственная обстоятельность устоятъ передъ искушеніемъ 5 0-рублеваго задатка и высокой заработной платы, передъ соблазномъ безпросыпнаго пьянства и постоянныхъ переходовъ съ фабрики на фабрику? Можетъ ли быть хозяиномъ-земледѣльцемъ ткачъ, который на нѣсколько лѣтъ впередъ запродалъ свой промышленный трудъ, имѣя за плечами 100—200 рублей долгу? Развѣ возможно назвать устойчивымъ земледѣліе, когда рѣшеніе вопроса: пахать землю лично, наймомъ или совсѣмъ ее сдать—зависитъ не отъ доброй воли земледѣльца, а отъ благорасположенія и щедрости фабриканта? Когда трудъ ткача и его юридическая личность попали въ кабалу фабриканта, та-же кабала
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4