ХЪІІ у постели нашего друга канцлера Россійской имперіи , не обнаруживающаго ничего , кромѣ своихъ познаній , кромѣ прекраснаго чувства дружбы ко вновь приобрѣгпенному другу , котораго онъ и свѣгпъ должны были скоро лишиться. Ето превозходное чувство не изсякло въ душѣ графа Румянцева и по смерти Лерберга. Онъ купилъ Лербергову библіотеку, желая имѣть въ ней прочный памятникъ его жизни ; онъ хотѣлъ обратить отеческое попеченіе на оставшуюся пятилѣтнюю его дочъ, и въ одной только материнской нѣжности нашелъ къ тому препятствіе ; онъ проливалъ слезы у троба своего друга ; препоручилъ славному Русскому ваятелю Мартоту сдѣлать изъ мрамора бюстъ его, поставилъ его въ своемъ кабинетѣ , и «лѣпки съ онаго раздарилъ лучшимъ Лерберговымъ друзьямъ. Лербергъ имѣлъ чистую, пламенную любовь късвоему отечеству. Несчастное начало войны 1812 г. на вѣрное ускорило его смерть; ибо , хотя и не терялъ онъ надежды, и въ одномъ писмѣ очень сильно негодуетъ на боязливыхъ : но имянно въ то время лишился онъ веселости духа , никогда до толѣ его не покидавшей. И хотя въ августѣ радовался онъ о Бородинскомъ сраженіи , а въ слѣдующемъ январѣ ео всѣмъ евѣпюмъ о бѣгствѣ опустошителя вс ленной и о торжествѣ Россіи ; но физическія силы его изнемогали и кончина его скоро и видимо приближалась. Въ послѣднія минуты оказалъ онъ спокойствіе мудраго. Величайшее благочебтіе одушевляло его. Послѣдніе слова его, казалось, относились къ будущей жизни ■; а можетъ быть , — какъ мнилось нѣкоторымъ друзьямъ его , — ето были слова вдохновенія , предсказаніе прекраснаго вновь наступающаго для .Европы времяни. Сего немногаго числа страницъ, посвященныхъ описанію отличительныхъ свойствъ Лерберговыхъ, не льзя л^учше кончишь, какъ слѣдующимъ писхмомъ одного изъ искреннѣйшихъ его друзей , писаннымъ тотчасъ по полученіи извѣстія о его смерти. « Хотя и надлежало бы мнѣ сначала говорить о піебѣ, любезный другъ., и о твоемъ приятномъ подаркѣ ; но я хочу говоришь о
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4