р у ( І, 5об ) Озирисъ , какъ божество во плоти, на зывается Фапацесъ/ и олицетворенный образъ со временемъ и во времени преходящаго — сама Персефона — является безобразною дщерію боговъ — зміевъ : ешо въ нѣкоторой степени представляетъ въ видимомъ образѣ — отношеніе временнаго къ вѣчному. Риттеръ , который думаетъ, что οφις , змѣй , у Геродота существенно не различествуетъ отъ ίχ^-ύς рыба, находитъ нѣчто общее между Сирійскою богинею — рыбою Деркепіо , или Кето (quod ceti formam habet: см. выше cm. 87 ) и Славянскимъ божествомъ Кродо , который изображается стоящимъ на рыбѣ ( і ). Символъ змѣя , какъ представителя добраго начала, которому приносимо было поклоненіе, вмѣстѣ съ самымъ ученіемъ объ немъ , перенесенъ былъ и на Сѣверные берега Чер наго моря; почему при всѣхъ бывшихъ тамъ переворотахъ вѣроисповѣданія не могло ли древнее служеніе имѣть такого сильнаго вліянія на ученіе новѣйшее , что бы даже Девь , какъ существо чистое , сохранилось до нашихъ временъ въ Славянскомъ словѣ Дѣва ? — Напротивъ же того мара ( * ) (первоначально по Канне также дѣва) приняло значеніе вѣдьмы , особливо въ Южной Р оссіи , гдѣ ешо выраженіе весьма обыкновенно въ устахъ народа , подобно какъ у другихъ народовъ devs — обратилось въ dewils , діаволовъ — злыхъ дуфювъ (смош. Р итт. ЗЗоіфаКс, стр. 102). Въ Славянскомъ языкѣ есть весьма много словъ, которыхъ корень должно искать внутри Азіи, и корень етотъ, однажды найденный , нерѣдко соединяетъ такія слова и понятія , тѣсной связи коихъ просто и предполагать было бы невозможно. (1) Смош. его 23 ОГί;аНе, сш. 61 ; а объ Кродо ст. С2 и 69. — (*) Не говоря объ выраженіи морозитъ, не происходятъ ли отсюда и слова марать, маркій, мракъ п такъ далѣе--- «ели можно допустить гипотезы автора ; касательно же Девъ , Дивъ , какъ духа, какъ божественнаго , чудеснаго можно бы указать на диво , дивный и весь рядь произвол- лыхъ отсюда словъ. Пр. Пер.
RkJQdWJsaXNoZXIy NTc0NDU4