b000002542

гия задумалась: «Поэзия — пресволочнейшая штукови- на!» Так и озаглавили новый листок. Едва ли кто из обитателей этой комнаты, кроме Сер- гея Грозы, всерьез готовился в учителя. Никому в голову не приходило, что через два года каждый отправится с. направлением облоно в какое-нибудь село километров з.а, пятьдесят от райцентра, войдет в класс, увидит десятка два стриженых голов вперемежку с косичками, помол-: чит обалдело и подумает: «А чем я занимался битых. четыре года? О чем говорили на педагогике и на мето- дике? Убей, не помню». Может быть, «четырнадцать характеров» и не откло- нились бы настолько от прямой профессии, если бы в институте знакомили со школой не с третьего, но с пер- вого курса, а скверные стихи в областной печати не по- догревали их честолюбия. Каждый прочил себя в лите- раторы: не в поэты, то хотя бы в критики. В стране давно учрежден единый Союз советских писателей, но «четыр- надцать» все еще подразделяли себя на поэтов пролетар- ских и крестьянских. А критики почему-то все оказыва- лись в очках и нигилисты по убеждению. Возникали шумные дискуссии, организатором которых был падкий до зрелищ Витька Лодочкин. л ю б о в ь Девлчдат а ™стучали . ПОНЯТИЕ - ^ О Ж Н О ? , д и с к у с с и о н н о е _ * ° Д и0тбуйте! -— Войдите! — громче всех крикнул Вадим. Девчата по- явились в дверях, он картинно поднял "руку, и вежливое «Войдите!» оказалось началом апухтинского стихотво- рения: Войдите!.. Я вам рад. Откиньте всякий страх И можете держать себя свободно. Нельзя утверждать, что комната напоминала казар- му. Больше, чем одна на другую, постели походили на своих разномастных владельцев. Кровати стояли не очень чтоб под линейку, перекос был заметен даже граж- данскому глазу. Чего здесь решительно не было, так это единообразия. Если под одной кроватью оказывался