b000002542

Перебежали луг по зыбкой тропке и вошли в рощу, которая издали казалась березовой. Но березы были только по краям, а глубже — черемуха. Бутоны набухли, вот-вот распустятся. И здесь, как тогда в походе, состяза- лись соловьи. Одна береза изогнулась так замысловато, что на ее стволе можно было сидеть, свесив ноги. Сидели, читали поэтов и вдыхали чуть слышный запах чере- мухи. С вызовом, перебивая соловьев, крикнула иволга. Беспокойно перелетали с ветки на ветку черные, как ла- кированные, скворцы. Тоня, истая горожанка, не знала птиц. Анатолий различал их по голосу, по оперению, по тому, где и какое гнездо. Забрался в черемуховые заросли и вскоре возвратился, держа на ладони маленькое голубое яичко. — Будушая горихвостка. Тоня погладила кончиком пальца крохотное, голубое с конопѵльками, яичко. — Возьмем на память? — Нет, Тоня, не возьмем. Это яичко — будущие песни. Тоня виновато заглянула е#у в глаза. Опять два да- леких родниковых озерка. — Верни, пока не остыло. — А ну, попробуй сама найди гнездо! — он указал рукой направление. — «Холодно», — говори^, когда Тоня удалялась, «теплее», «жарко», — когда приближалась, но гнезда не было. — Молодец, пичуга! Так и надо прятаться. — К.ак ты сам-то нашел? — Гляди, — он наклонился и отвернул внизу, почти на земле, сухие листья. — Еше теплые. — Давай спря^мся : хозяева недалеко. ѵ Стали наблюдать. Вскоре пичуга мелькнула своим оранжевым хвостом, из гнезда показался тдйкий носик и росинки— глаза. Осторожно ступая, чтобы не хрустнула ветка, наблю- датели вернулись к своей березе. Оказалось, Анатолий почти не знал Есенина. Тут-то она сумеет сказать кое-что... Начала с «Персидских мо- тивов». — Знаешь, удивительно, — перебила сама себя То-