b000002542

- - Ага! Попало редактору за некритичный отбор,— смеялся Анатолий. — Хорошо еще, что я не подсунул тебе своих стихов. — Ты пишешь стихи? ...И вот теперь перед нею стихи, написанные для нее. Признание. Не в любви. Признание в самом сокровен- ном: в поисках места в жизни. Каким зыбким, выглядит у него мироздание! Изменчивость, должно быть, и ме- шает ему утвердиться в своем призвании: «Среди бес- численных поэзий (и наших дней и старины) я непри- каянным повесой не нахожу своей струны... Твоя тропа ясна, рассудна, порой она влечет меня, как мачты рей- сового судна, наверно, чайку полонят...» Обещал принести тетрадь со стихами на профсоюз- ное собрание. В перерыв подошел и сказал: — Удерем? И Тоня, никогда не уходившая с собраний, тут же согласилась. Воскресенье. Тоня умылась на ско- БЕЗ ЗАВТРАКА, рую руку, пошла в столовую, — НО с ЧЕРЕМУХОИ тут >це во дворе общежития. Помед- лила, поглядела по сторонам, не видать ли где Анатолия? В ту же минуту он заметил ее из окна столовой. Бро- сил суп, сунул булку в карман и выбежал во двор. От крыльца пошел медленно, чтобы встреча случилась как бы нечаянно. Тонины глаза блеснули так непритворно, уіто стало- ясно, инсценировка случайности удалась. — Я купил книжку, лирика, стихи разных поэтов. Погоди минуту. — Он вприпрыжку пустился к своему корпусу. «^от бы уж ни за что не призналась: шла, моЛ, в сто- ловку». Она готова была не дышать — только бы не спугнуть сйідания. Перелистывая на ходу страницы, они вышли на ули- цу. Огляделись, — о, да они уже за городом! Озерко, мокрый луг в желтых цветах, с узкой тропкой, за лу- гом — роща. — Это мои любимые места! Видишь, ноги сами при- несли меня сюда, как старый конь гуляку-хозяина.. Там вон черемуха. Пойдем?