b000002542

горячие закуски, да чтоб поменьше булыжника, пылй чтоб не было, да чтоб ноги не замочить. Военизирован- ный поход превращалоя в санаторий... Для выпуска боевого листка назначили редколлегию: Тоню — редактировать заметки5 Анатолия — худижест- венно оформить. Как-то вышло, Анатолий упомянул Маяковского. Че- рез -пять минут они уже говорили о «іірошении на имя...» и «Летающем пролетарии». А после шли рядом в строю, угадывая любимые сгрочки, радовались и удивлялись, до чего совпадали их склоннссти. Говорили в ту ночь о призвании, о смысле жизни, о счастье — говорили впол- голоса, наклоняясь друг к другу, как заговорщики. И, странно, их беседе ничуть не мешала громогласная пес- ня «ііо долинам и по взгорьям», которая, наверно, по- разгоняла всех сов и филинов, если только они водились в этом лесу. А ночь свежая, звездная. — Посмотри, как распластался Лебедь, — сказал Анатолий, а потом объяснил, что Лебедь — созвездие. Помолчали. — Завидую тебе, Тоня. Я еще не уверен, нашел ли свое место. Кажется, спрыгнул на полустанке, а жизнь, как поезд, проносится мимо, и снова рвешься на ходу схватиться за поручни... Тоню удивили его слова. На рассвете объявили большой привал. Гранатомет- чики получили «оружие». Гранаты с холостым зарядом выдавал сам военрук Ковалев. — Перчиков! Получите оружие. Мурка вышел из строя и осторожно взял гранату, круто повернулся. — Детонатор! — В руке у Ковалева маленькая тру- бочка. — А зачем она? Ребята, стоя в строю, рассмеялись, Ковалев нахму- рился и покачал голоьой. Редактор «Боевого листка» и художник уселись под березой на пиджак художника и взялись за завтрак. То- ня смеялась над его бутербродами из буфета — сыр по- желтел и прогнулся, а хлеб стал жестким и шершавым, как наждак. Она предложила домашнюю колбасу, при- сланную ей к празднику. Анатолий зажмурился: «Мечта поэта!» Тоня подумала: «Какое это, должно быть, сча-