b000002542

фаКоЕцам жить было весело, несмотря ни на что. Они стали курсом старше, но не взрослее. Жизнерадостность пересиливала. Анатолий так и не уехал в Авиационный. Даже на- оборот: пришлось оставить аэроклуб. Полтора месяца провалялся с брюшняком в больнице. Не сделал третье- го укола, увильнул. Не уследила за ним тетя Фрося... Вторая студенческая весна! Сколько чернил утекло, сколько крови перебродило в молодых жилах, сколько привязанностей и антипатий пересмотрено заново и — неокончательно... Тоня посталкивала нога об ногу туфли, забралдсь под одеяло и расправила длинный примятый листок со сти- хами Анатолия — для нее: «Нас познакомил Маяков- ский... Ты помнишь тот поход ночной? Нам было весело чертовски под искрозвездной высотой. Мы шли по све- жести по этой, меня наш знаменитый друг отрекомендо- вал поэтом, как некогда его — Бурлюк. Владим Влади- мыч, вас, родного, я ни за что не подведу, я откопаю и найду живое, собственное слово». Его, Толькин, почерк делали осязаемым событие, в которое даже не верилось: не сон лй? То, что произошло, называла она знакомством душ. Еще недавно, на пер- вомайской демонстрации, Анатолий казался таким дале- ким. Он шел в физкультурной колонне, на остановке расчалили турник, и Анатолий крутил солнце. — Дитя природы, — комментировал Мурка Перчи ков. — Посадить его за бухгалтерский стол на восемь часов просто дико. Он поспешил родиться! И Тоне казалось, что голубая майка Анатолия не просто впереди, а в ее голубой мечте, что он даже по времени — в другом мире, будто и впрямь намного обо- гнав ее мир. «Таким, наверно, и должен быть тайно лю- бимый. Почти недосягаемым, где-то далеко впереди...» Второго мая ночной поход. Вышли с вечера. Органи- заторской беготни было вдоволь. Вспомнили об этом позднее, на одном комсомольском собрании по поводу решений одиннадцатого Пленума ЦК ВЛКСМ. В докла- де товарища Михайлова критиковалась оборонная рабо- та — прямо про этот поход! Кое-как собрались. В колонне — пять-шесть грузовн- ков. На одном — горячий чай, на другом — ситро, нарзан,