b000002542

готов Теплый майский день. Тоня, согнув- ДАЖЕ шись, чистит в умывальной тапочки. ЖЕНИТЬСЯ! Весь пол засыпан зубньтм порош- ком. В дверях появляется Мурка, необычайно торжественный, в том самом бордовом ко- стюме, который прислал ему дядя из Франции. В рѵках у Мѵрки букет тюльпанов, на лице — бесповоротная ре- шимость. — Тоня!— сказал он и хлопнулся рядом с ней на колени. прямо в порошок. — Тоня. я решил. Я так люблю тебя. что... что готов даже жениться! Девѵшка фыркнула, уронив с ладони тапочку. «В ѵмывальной. и такое признание!» Должно быть, он стучал<-я в комнату, а подружки направили. — Я все взвесил и обдумал. Каждая девушка стре- мнтся выйти замуж... — Нет, ты, кажется, выпил сегодня. Думаешь, и я мечтаю? Она расхохоталась, подхватила тапки и попятилась к выходѵ. — Нѵ. вьтпил. А Толька Ветров... Тоня остановилась. — Ппичем тѵт Анатолий? — Я слышал. как Леля с ним ссорилась. Ѵпрекала: «В стихах ты любипть. а ня деле... Чуть что. толкѵетнь о свободе. о планах на бѵдушее. Пока не распишемся. ни- каким твоим стихам, говорит, не верю». — Как? Ты способен подслѵшивать чужой разговор? — Ничего я не подслуитивал. Лелька говорила так громко... И она права! Мы, мужчины, дорожим свободой, но во имя любви должны идти на жертвы. Я твердо решил, Тоня... — Ты славный парень, Мура, а бог знает что горо- дишь. Опомнись!— Тоня выскользнула за дверь. Растерянный Перчиков ожесточенно сбивал зубной порошок с бордовых штанов. — Ой, что это? — вскрикнула Люська, когда девчатл, собравшись в кино, гурьбой шли по коридору. Из дверной ручки умывальной торчал разметанный во все стороны букет оранжерейных тюльпанов. Каждая поспешила вытащить себе по цветку, и Муркин букет был со смехом разодран их жестокими пальцами, пах- нущими пудрой ТЭЖЭ и одеколоном «Кара-Нова».