b000002542

еразу же в коридор. Догонит преподавателя, загйворит, а заодно, под разговор, пройдет вжпрофессорскую: там хороший буфет, на круглых столиках стоят вазы с пи- рожным, и разговоры серьезные, не то, что в коридоре. Студенты окрестили Бориса «Втирушей». В кругу со- курсников он держался особняком. Но у Втируши была- таки «ахиллесова пята»: он сочинял. А стихи, — такое уж их свойство! — упорно ищут слушателя. В институте Борис еще крепился, но в общежитии, где вся комната говорит стихами и о стихах, не выдерживал: нет-нет и выдаст чего-нибудь на суд общий. Сережа укорял автора, что тот обращается только к выдающимся лицам. «А где наш брат, народ?» — шутли- во бил он себя в грудь. Витька Лодочкин относился и вовсе непочтительно. Он выхватывал из стихов строчки и разносил их по институту. Уверял, что Втируша — клас- сицист: пишет одни оды. Перед лекцией Витька подступил к рослой Ларисе и растопырил руки: — Хочу тебя обнять, да широка ты очень... Рассерженная Лариса замахнулась на Витьку, но он < объявил, что это первая строчка из новой оды Блюстиц- кого «Родина». — Скажите, какой Блок выискался! На третьей перемене, когда Тоня снова раскрыла зло- получного Овидия, Мурка вызвал ее в коридор и зашеп- тал: — Тоня, я изменил в стихе одно слово, и все зазвуча- ло по-другому. Послушай: «Она протянула рук у— Дождь ее оторвал». С балкона упала книга. Анато- НОВЕЛЛА лий отпрянул. Он только что оста- ВОЛОЦКАЯ вил городской спортзал, где на -то- варищеской встрече по боксу поса- дили ему здоровый синяк и вышибли ползуба. «Не хватало, чтобы какой-нибудь болван утюг уро- нил». — Анатолий задрал голову. С балкона улыбалась Новелла. «Так вот она где жи- вет! Не нарочно ли выпустила? Но я этого случая не упущу».