b000002542

— Слезай вниз, иначе книжку не получишь. Кстатгі, я тоже готовлю античную. Он удивился, что неприступная Новелла кивнула: — Сейчас. Болтая, они перешли мост и медленно двинулись по улице. «Увидели бы ребята, с кем это я!» — Анатолий даже оглянулся. — «А, мелкое честолюбие. Не вообра- жай. Просто попал ей под настроение». Стемнело. Тусклые фонари, и без того редкие, горели через один, через два. Зато последние осенние клены светились таким электрически желтым пламенем, что казалось, это от них светлее ступать по выщербленным тротуарным плитам. Взял девушку под руку. Ничего, улыбнулась только. Поглядывал искоса, какая она стройная в черном жаке- те поверх черного платья, и щекою чувствовал рядом ее строгие тугие локоны, как бы отлитые заодно с крас- ным беретом. Она вспомнила: «Все бабы — канальи», и смеялась, а он намекал, что имел основания подчеркнуть эту строчку, и прочел свои стихи «о половинках». Новел- ла удивилась, почему так мрачно. С каждым словом, улыбкой, взглядом росло чувство близости и узнавания. Так вот, сразу, случается только в молодости. Сердца настраивались на одну волну. Уже удивляло, что — на одном курсе, а почти не разговари- вают. Анатолий неожиданно для себя взял да и расска- зал ей о Лелькином вероломстве и про то, как сле- дил — все. Рассуждали о жизни. Анатолий, да и другие, наверно, не видел раньше красавицу Новеллу такой оживленной. Говорит тихо, волнуясь. — Мне кажется, счастье не в мечтах, а в человечес- ких отношениях, в близости -двух во всем. Чтобы любить всех людей, а одного из них — по особому. — Как здорово, что это говоришь именно ты. Я счи- тал тебя замкнутой и, каюсь, думал, довольна своим собственным обществом. Хорошо бывает и ошибаться! — Нет, Толя, ты не очень ошибся. Я слежу и зави- Дую, как ты легко болтаешь со всеми. Твоя жизнь ка- жется мне сотканной из солнечных лучей и морских брызг. — Она засмеялась. — Ты легко говоришь, что ду- маешь. А еели бы и не сказал, глаза выдадут. Завидую твоей непосредственности. А вот у меня ее нету. Может