b000002542

общем и целом», и на воскресниках обычно только мель- кает. — Припет бывшим юсам!.. — Что, Боря, пришел осуществлять общее руковод- ство? — Работать, не прикладая рук? — Как же прикладывать, если он теперь рукой во- дящий товарищ! _ — Нет, Боренька, это нам не подходиТ. Нам нужен товарищ, рукой носящий. — Ну и языки, — усмехнулся Борис. — Вам бы в ком- панию Витьку Лодочкина. Да жадь, отострился. Вышло бестактно, Борис и сам это понял: «Нельзя так про Витьку». Девчата смолкли. Сергей побледнел. — Бери кирку, гад. — Нельзя ли без сойдафонских грубостей? — Ты ж по крови его приполз сюда... Борис попятился, споткнулся о носилки, упал. То- ропливо поднялся и, не отряхнув брюк, подался на дру- гой.конец двора. — Крепко ты, Сережа, шугнул тунеядца, — засмея- лась Новелла. — И война не выбила из него пережитков, — вздох- нула Катя. — Когда только мы переживем пережитки? От кого они цепляются к молодым? У старейшего Леонида Вла- димировича их нет, а у Бориса... Он же ни одного бур- жуя в глаза не видел! Тоня вспомнила, как в Красноводске она «сообща» с попѵтчиками грузила их чемоданы и как обидно ее тог- да одѵрачили. «Может, тунеядство — не пережиток, а изнанка? Это же диалектика. Коллективный труд порождает энтузиазм как никакая другая форма труда, и он же — почва для трутней. Где заводятся труттти? В улье. Почему? Трѵд каждо- го раетворяется в общей массе. Трутни тоже стараются раствориться...» — До тех пор, пока мы не. позаимствѵем у пчел не- терпимого отношения к трутням, они не переведутся. .. —ГЭк, чего захотела, — улыбнулся Сергей: — Во-пер- вых, в человеческом улье.. их, пппробуй, .распознай. А