b000002542

Суховатый пожилой немец, вежливо улыбаясь, обратил внимание русского на тома в красных лидериновых пе- реплетах. «Маркс»... «Ленин»... «Энгельс»... — с удивле- нием прочитал Анатолий. Классики марксизма-лениниз- ма на немецком языкё, да еще в таком хорошем издании! Из какого укромного уголка перенесли их на почетное место? Почему-то пришла в голову лукавая мысль: ка- ким таким сюрпризом в области идеологии мог бы этот культурный немец встретить, например, американца, француза, англичанина? Ну, каким? Фрейд? Мальтус? Шатобриан? То-то попотел бы... Ветрову любезно разрешили спуститься в подвальные книгохранилиша. Он проводил ладонями по сырым стел- лажам, выгибал шею, разглядывая корешки, бережно и вместе жадно распахивал тусклые переплеты, и какое- то тихое счастье, какое-то полузабытое стѵденческое благоговенье перед книгой проникало в душу. Чего только тут не было! Книгй из библиотеки Брест- ской гимназии, например. Откуда вдруг? А сколько му- ры! «Математическое доказательство реальности четы- рехмерного пространства». «Тайны магдебѵргского пала- ча». «Поветрие» Авенариѵса — того самого писателя — клубнициста, над которым потешался еще старик Щед- рин... Анатолин отобрал подходяшее, на его взгляд. чтиво, распрощался с приветливым шефом, объяснив, что за книгами заедет позднее, с машиной. На воскреснйке работали бригада- ми по четыре человек НАД ОБЛОМКАМИ Курсники — Тоня, Новелла, Катя и Вика разбирают груду битого кир- пича в том месте общежития, где была когда-то знаме- нитая четырнадцатая комната, где спорили о любви и мечтали о счаетье... Двое выбирают уцелевший кирпич и складывают на носилки, двое других относят. Сережа, Сергей Петрович на своем протезе тоже здесь. Он пробует заглубиться киркою в обломок стены, чтобы, как рычагом, вывернуть один-два кирпича. Из довоенных ребят виден еще Борис Блюстицкий. Как и. о. декана, он почитает себя ответственным «в