b000002542

Работала себе в газете корректором, кто-то из набор- щиков пропустил букву, одну только букву в каком-то слове. Наутро — паника. Корректору Слезинской по пятьдесят восьмой статье дали «десятку». Пропала бы, сгинула Вика, если бы не Люся Кедровская. К кому она только ни ходила! Не побоялась. Все-таки разведчица, уважаемый человек. И добилась пересмотра статьи. Оставили Вике два года за халатность. Люська писала ей с полевой почты, посылками подкармливала. В по- следнем письме намекнула: если замолчу, значит — за- цапали фрицы. И замолчала с конца сорок третьего года... На минутку забежала домой. Вы- ДЕЖУРСТВО царапала из нового почтового ящи- ка почту, захватила прежние Толь кины письма и — в институт: сегод- ня ее ночное дежурство у телефона. Зачем? То есть как зачем? Дисциплина. Война кончилась, приказ директора остался. Сиди до утра — и все дело. Самое время пораз- мышлять. Была веселая юсовская команда. Путь был один, все ясно. И вот — война. Где Люська? Лариса? Мурка? Катя — вдова. Большое счастье Леньки и Вали Пан- киной — вдребезги. Что убило Леньку Чуба? Шальной осколок или из- мена Вальки? Сказанная кем-то жестокая правда или молчание Новеллы? Пуля легче находит сердце, отравленное тяжелой вестью. | Недаром Тоня боялась за Игоря. Ничего не писала ему об Анатолии. Он по самому тону ее письма, чисто дружескому, догадался, наверное, и перестал писат^. Тоню тяготило его молчание. Когда по радио скорбно и торжественно звучали слова: «Вечная слава героям, павшим...» — со страхом думала об Игоре. Но сразу же после победы он прислал ей письмо. Вернее, свою под- писанную фотографию: «Грудь в крестах, но голова не в кустах. Скоро буду на родине. К тебе своего отношения не изменил. Йгорь». Что здесь, упрек или вопрос? Во всяком случае, теперь она скажет правду. Теперь