b000002542

Мыслить надо! А вы бы хотели сделать из людей кето- вую икру: все кругленькие и все красненькие... — Извините, Валерий Дмитриевич, — торопливо ска- зала Новелла, уловив негодующий жест подруги. — У нас есть свой разговор. Нарциссов откланялся. — Знаешь, Тонечка, Валя Панкина получила сегод- ня похоронную. — Не может быть! Война кончилась... — Может. Леня погиб восьмого мая. Валька думает, что раньше. Он с апреля ей не писал. Но я-то знаю. Идем ко мне. Подруги вошли в кабинет литературы и сели за стол лаборанта. В руках Новеллы последнее письмо ксхгда-то веселого красавца Леньки Чуба. Он упрекал Новеллу: товарищ по учебе и по оружию, скрывала от него Валькину изме- ну и, значит, оставляла его в дураках. Но в институте нашлись люди, которые открыли ему глаза... «Война ранит по-разному: кого в ногу, кого в голову, а меня вот — в душу. Теперь я не могу и не хочу возвра- щаться домой. Но, может быть, это клевета? Напиши правду, будь другом!» — Ответила я не сразу, — взволнованно сказала Но- велла. — Не так-то просто. И едва ли он успел получить мое письмо. Наверное, решил: молчу — значит, правда. — Какой злодей написал ему правду? Лучше бы Ленька узнал на месте. Может, и жив остался бы... — Разве знаешь, что тут было бы лучше? — Верить он уже не мог бы. 4 В дверях показалась Катя Синицына. Молча пома- нила пальцем. Вышли в коридор. — Узнаете? Перед ними Вика. Неправдоподобно худая, в сером Катином платьице. — Она только сегодня приехала, будет жить со мной в общежитии, пока мы с ней на одной койке, — затар'а- тормла Катя. — Откуда ты такая? — Ой, не спрашивайте. Кто бы мог предполагать, что простодушная, честная до щепетильности, мечтательница Вика попадет в ис- правительньій лагерь?