b000002542

ственного производства: сухую малярную сепию, заме- шанную на молоке, раскатывал и сушил на ветру. Все резче вырисовывались богатырские плечи с по- гонами, которые, не умещаясь, уходили за пределы хол- ста. Замполит Кузьмин любил точность и определенность. Анатолий знал это и особенно тщательно, до буквы, прописывал форменные пуговицы и награды, три ряда орденов на левой и один — на правой стороне груди. Подполковник бодрствовал всю ночь вместе с худож- ником, время от времени обрашая внимание на детали, прорисованные, по его мнению, недостаточно опреде- ленно. День Победы! Тоня запомнит его, как «Ночь Победы». Ночью узна- ли о конце войны, ночью пели, плясали и целовались на улице, ходили с песнями до рассвета, взявшись за ру* ки, — знакомые и незнакомые. Все были дети мира. Улыбалась ли, радовалась ли Тоня последние дни — какая-то безотчетная оглядка всегда оставалась при ней. Только с этой ночи жизнь как бы сбросила с себя траур. С этой ночи уже ни один солдат не будет убит или ранен. Никогда еще не жила она так жадно, как с этой па- мятной ночи. Весна! Всю зиму не могла с.огреться. Те- перь в комнате солнце. С наслаждением работала, со вкусом спала, ходила, дышала. Знакомые говорят ей, что она все хорошеет, что не привыкли видеть ее такой веселой. Поглядывала в зеркало. «Да, Толька меня та- кою еще не видел ... Скорее бы он приезжал!» Часто грезился юноша в футболке, с рукавами, зака- танными до самых плеч, чтоб видны были мускулы. Она глядела на его смуглую шею, на затуманенные дикова- тые глаза, на гладкий, без единой тени, лоб с завитком волос, выгоревших от солнца, на его крепкие губы, таким он был до войны. А сейчас? Само ожидание встречи с Анатолием было уже счастьем. Любить и ощущать любовь не только сердцем, но и в той окрыленной легкости, с какою идешь по ули- це, в занссчивой гордости, когда встречаешь взгляды посторонних мужчинГ в той горячности, с которой хва- таешься за самое трудное дело.