b000002542

— Шалый какой-то фриц, —- сказал киномеханик Ми- ша Омельченко, поворачиваясь на жестком ложе из сы- рых веток. — Чего зудит? Отзуделись... И только вестовой, старик Захарыч, кряхтя, сполз на землю, прислушиваясь, произнес виновато: «Мне до вет- ру» и вышел, прикрыв за собою дверь. Гул постепенно растаял. Не успели ребята заснуть, как в землянку снова вошел Захарыч. — Мишка, Толька! Подполковник вызывает. Обоих. Чтоб сию минуту. Кузьмин ждал возле своей землянки, покуривая. Ого- нек сигареты осветил весело прищуренный глаз и рез- кую, подвижную складку вдоль твердой, хорошо выбри- той щеки замполита. — Ну, ребята, всё, — сказал он торжественно. — Прилетели немцы! Кайтель, и Геринг, и Денитц — вся верхушка. Подписывать капитуляцию. С утра начнет- ся. — Кузьмин сделал глубокую затяжку и по-военному коротко, но с нескрываемым торжеством в голосе, рас- порядился: — Анатолий! Чтоб за ночь был сделан портрет. Ясно? Захарыч, давай сюда подрамник. Под это дерево. Миша, заводи движок, отвечаешь за освещение. Утром — Побе- да... Ясно? Подрамник с полотном, сшитый из двух новых про- стыней, установили на снарядных ящиках. Затарахтел, чихая, движок, медленно зажглась пятисотваттная кол- ба, подвешенная к ветке дерева и, точно выкроенный, засветился в ночи матово-белый прямоугольник подрам- ника. Анатолий быстро расчертил полотно на клетки, при- вычно нанес карандашом рисунок, поглядывая на лито- графский, стертый на сгибах портрет генералиссимуса, тоже разбитый на клетки. Солдат работал, и все ликовало в нем: «Победа!!» Замполит Кузьмин стоял рядом и, покуривая, следил за быстрым карандашом художника, готовый тотчас рас- порядиться и обеспечить всем, что потребуется. Он был очень доволен, что не отдал в маршевую роту, отстоял для политчасти этого способного парня. Присутствие замполита еще более воодушевляло Ана- толия. Было такое чувство, что выполняется важное бо- евое задание. Он взял в руки пастельную палочку соб-