b000002542

— Ну, как же? Живете черт знает в каких условиях й ни разу не пришли попросить о ремонте. Тоня усмехнулась. «Что ей эти условия после всего пережитого? Семечки! Правда, холодно. Ну, да скоро весна! А институту пока не до ее личных нужд». — Помогать растущим молодым работникам — раз- ве это не прямые интересы института? — улыбается Быч- ков добродушно, помаргивая короткими рыжими ресни- цами. — Может, вам мебелишка какая нужна? Подкинем. — Да нет. Пока достаточно. Приедет муж, заведем себе мебель. — А муж на фронте? — Да, с начала войны. — Пригласили бы когда вечерком чайку попить,—1 вдруг подмигнул Бычков. — С начальством предпочитаю не чаевные, а дело- вые отношения. — Ну, деловые, так деловые. — Лицо Ивана Андре- евича вдруг обрело ту значительность, с какой он высту- пает на Ученом совете. — Так вот, уважаемая. Придется вам переселиться в другую комнату. Правда, поменыне, но не хуже этой. А тут, — повел он рукой, как бы охватывая все пятиком- натное крыло здания, — будет моя квартира. В вашей я сделаю кухню. — Когда переселяться? — Завтра. — Очень хорошо. Директор вышел, сохраняя на лице значительность. Запасной полк расположился в ле- НОЧЬ су под Берлином. Ночь выдалась ПОБЕДЫ пасмурная, без звезд. Чужой лес был, как городской парк, чисто вы- метен, — прошлогоднего листа не найдешь. «Даже про- тивно», — подумал Анатолий. Когда над лесом возник тоскливый, с подвываниями, рокот мотора и глухо ухнули неподалеку взрывы двух бомб, один за другим, Анатолий не стал выходить из сво- ей землянки, хотя он же с ребятами отрыл давеча щель на этот случай. «Только угрелся, и чтобы из-за каждого... проветриваться? Отставить».