b000002542

— Но ребенок... — Подполковника, начштаба нашего. Он меня на руках носил. — Значит, все-таки будешь мамой. — Что я, дура? Вот бы влипла! Он ведь к своей ста- рухе вернуться надумал. Погляди, что пишет... — Мне пора. — До свидания! А вызов отправлю с первой почтой. «Вот и Лелька прошла войну. Все мы сдавали этот наш главный экзамен. Но сдали каждый по-своему. Еще студентами, переходя с курса на курс, мы стано- вились старше, но не взрослее. Теперь этого не скажешь. Все мы повзрослели за эти годы. Повзрослели на целую войну. В чем-то изменились, а в чем-то остались преж- ними... Жизнь продолжается». «Ты зовешь под крылышко к Бобро- ПАМЯТЬ ву... Тонечка! Если отпустят, я не СЕРДЦА заставлю повторять приглашение. Но знаешь, хочу — и не могу пред- ставить себе будущее. Свою гражданскую жизнь. Очень боюсь... Я уж не та Новелла. Жизнь учителей, врачей, счетоводов кажется мне далекой и непонятной, как жизнь марсиан. Хочется приехать к вам и смиренно сесть на студен- ческую скамыо в аудитории 1-го курса... Поверь: я те- перь полнейшая невежда. И что совсем плохо — теперь меня вполне удовлетворяет дилетантское отношение к любому вопросу. «Порхание по верхам». Но, если хо- чешь, не это самое худшее. Катастрофа в том, что уте- ряны трудовые навыки. Пропала усидчивость. Я неспо- собна заниматься хотя бы четыре-пять часов в сутки...» Тоня узнавала круглый почерк подруги, и узнавала прежшою Новеллу с ее несговорчивостью, когда прихо- дилось разбирать себя самое. «...Наша кавдивизия в самом начале попала в окрѵ- жение, и со всеми своими лошадками ушла к партиза- нам. Лошадки очень нам пригодились. Мы их съели. Од- ни подковы остались. Кому-то на счастье...» А вот и постскриптум. «Спасибо за адрес Анатолия. Но, может быть, Тоня, не следовало мне его посылать. Хотя Толька для меня