b000002542

0 , звездочка Любви моей, не оставляй, свети Меж темных и слепых страстей, на всем пути... — Ветров! Собирайся, — крикнул, вбегая, чертежник Иволгин. — Слышал? Наши пошли на Берлин. Не здесь, как мы думали, а правее. Кончилась командировочка. Сержант намекает, будто наше черчение — это нарочно... Отвлекающий маневр по замыслу командования. Здо- рово? Капитан — и тот ничего не знал. Ловко? Соби- райся, в ночь выезжаем. Горько и радостно думалось Тоне В Е Р А после отъезда Игоря. Болело серд- В З В Е З Д У це, тревожилось. На какой бок ни повернешься — мешает. Попробуй усни, когда себя же пытаешься понять, и не можешь. Что-то вдруг нашла, а что-то утратила. Игорь уехал ночыо. Может, настоящее счастье ушло с его ночным поез- дом, а то, студенческое, давно растаяло? Но голос сове- сти, такой знакомый, уже начинает донимать, подтачи- вать сердце. На этот раз обернулся словами чьих-то по- лузабытых декадентских стихов: Ты с кем на заре целсвалась, Клялась, что погибнешь в разлуке, И жгучую радость т ам а , Рыдая у черных ворот. Кого ты на смерть проводила, Тот скоро, о, скоро умрет. Тоню пугал и томил их темный смысл. Поэзия бы- вает и злой. Пыталась отогнать их, но стихи возвраща- лись. А чуть задремлет, перед нею из темноты просту- пают глаза. Не голубые, испуганные — Анатолия, и не іемно-карие, ласковые — Игоря, а черные, как угли, гла- за тетки Прасковьи. Эти не прошали. Глядели пронизы- вающе. Спрашивали: «Так, значит, Игорь теперь тебе муж? Эх, ты, мужняя жена!» Было холодно. хотелось заслониться от этих глаз. Тоня вздрагивала, просыпалась. И — снова... Кого ты на смерть проводила,. Тот скоро, о, скоро умрет... Нет, нет! Хотелось оправдаться. Она виновата перед Анатолием, что споткнулась. Назло? Нет. И не потому,