b000002542

Вы ж молодые, детей нету. Сейчас не такие семьи раз- валиваются». Посмеивалась про себя: «Не знаете вы нашей семьи, не знаете Анатолия!» Теперь получается — их правда. Возвращаясь домой, спотыкалась. Анатолий не по- гиб, но в ее душе что-то гибнет... Вера в него. Как она сможет жить без этой веры? Берегла она свою любовь, хранила в памяти каждый день, прожитый с Анатолием. Едва минута, — уносилась мечтой к тому завтрашнему счастью, без которого и день сегодняшний мало стоит. Где же оно теперь, ее завтра? Шла к нему, шла и уперлась, как сейчас вот е темный соседский забор... Толкнула калитку. — Здорово, Тоня! Она глядит, улыбается все радостнее: перед нею Игорь и не Игорь. Ростом высок, широкоплеч, в ладно пригнанном офицерском костюме, с майорскими звезда- ми на погонах, ордена и медали — в два ряда. А глаза, как ни странно, мягче, теплее, нет в них былой мальчи- шеской свирепости. — «Там, в блиндажах, из юношей влюбленных муж- чинами нас сделала война...» Так, что ли? — смеется Тоня и сбрасывает платок. Она рада встрече. — Какими судьбами? — Я на денек, проездом из госпиталя. Дома вещме- шок сбросил и прямо к вам. Целый час дожидаюсь под этой грушей. И вот они сидят, смотрят друг другу в глаза,. и так им легко беседуется, легко улыбается, так хорошо и про- сто вдвоем, будто вчера только расстались. «Фронт не выветрил ее из сердца Игоря. Может, молчание Анато- лия — тоЖе недоразумение?» Будто угадав ее мысль, Игорь спросил о муже. «Ответить откровенно? Анатолий жив, да вот мол- чит». То ли гордость женская, то ли вера в Анатолия помешали, но она сказала то, что было правдой еще не- дёлю назад. — Пропал без вести. — Давно? — В сорок втором. — Мне не следовало бы тебе это говорить, но если так давно — едва ли жив. Ч