b000002542

А тут пришел ответ от Асиной мамы. Она писала, что мать Анатолия ушла в село менять одежду, да так и пропала. Анатолий? Жив. Он на фронте, переписывается с Асей, Ася в эвакуации, на Урале, вот ее адрес... Жив! Жив Анатолий. Жив ее муж. Какое радостное, какое весеннее слово! Жив, на фронте, значит, здоров. Самое главное. Страшного, непоправимого не случилось. Он жив, он ходит по этой земле, по одной земле с Тоней, он смотрит на звезды, он видит Лебедя. Недаром она чув- ствовала это. Сердце радостно колотилось, но глаза уже заволакивались слезами. А ведь он и в самом деле жив не для нее. Асю нашел, ей пишет, а мне сюда, на дом — ни строчки... Как ни прячет Тоня свои глаза, мать видит и дога- дывается и, должно быть, не верит, что Толька вернется. — Вот ты убиваешься, а разве можно иметь семыо при такой работе, как твоя? Вот придет он, а жизни все равно не будет. Ты же света не видишь и без хозяйских- то забот. — Раз — учительница, значит оставаться' одинокой? — Так ведь разные учителя..,. Как хорошо, что уже лето, и она не в классе, а в поле пригородного хозяйства окучивает картошку. Можно низко надвинуть на лоб платок, будто от солнца, и по- тихоньку плакать. Мотыга бойко вгрызается в суховатую с комьями землю. Тоня старается обогнать своих новых питомцев, идет впереди, чтобы не видели ее лица. «Неужели, если он жив-здоров, но не для меня, — я не могу порадоваться за него? Нет. Не могу». Есть у нее мать, есть братья, но с тех пор, как оборва- лась ниточка к ее Анатолию, считала себя сиротой. Гля- нет ли кто поласковее, ей кажется — сочувствуют, пере- хватит ли беснеремонный мужской взгляд, и сразу обида: всякий вправе так смотреть на нее, никому не принадле- жащую, а прогуляется — будто милостышо приняла... И Тоня, сжав губы, всем своим видом выказывала полную неприступность. Для нее никогда не сходило с неба ее солнце, оно только закрыто войной, как тучей; края тучи всегда светились, напоминая, что за ней солн- Це, которое — рано ли, поздно ли — выйдет. Слыхала она житейскую мудрость: «Ты, мол, пла- чешь, ждешь, а он, небось, и думать забыл, что женат.