b000002542

Историк гневно защищался. Говорил обтекаемо, с эв- фемизмами, но смысл его слов сводился к тому, что он закончил университет, а какая-то недоучившаяся дев- чонка смеет ему указывать. Его речь воодушевила и Анну Ефимовну. Когда дело касалось «хлеба», она шла на крайние средства. — Да! Со стороны Антонины Михайловны нескром- но и невоспитанно отчитывать пожилых людей. Может быть, действительно, рано ей заведывать учебной частью? — Завтра я сам приду к вам на урок. Надеюсь, вы не считаете меня мальчишкой, — положил конец спорам Дмитрий Сергеевич. Не легче оказался и второй вопрос. Тоня предложила всему педколлективу последовать примеру рабочих и отчислить двухдневный заработок на танковую колонну. Одна местная учительница, имеющая дома корову, хозяйство, запротестовала: — Да что же это такое, наконец. Отчисления, выче- ты... Нельзя пожить по-человечески. — Боитесь остаться без двухдневной зарплаты,— вскипела Тоня. — А люди остаются без рук, без ног, а кто и голову сложит. Эвакуированные живут впроголодь, а ни один из них не отказался помочь фронту своим руб- лем. А рабочие, что, больше нас получают?.. Замолчала. «Не дай бог еще расплачусь. Действи- тельно, девчонка. И в сущности, они правы. Не мне с нп- ми работать. Только — нет, не забота о школе заставля- ет их так говорить...» Тоню поддержала другая местная учительница, ста- рушка Подосенова. После ее проникновенных слов все руки поднялись «за». Моральная победа. «Пиррова!..» — подумала Тоня. Возвращаясь, долго пережидала в саду, пока обсохли слезы. Со взрослыми работать много сложнее, чем с детьми. Энтузиазм их запрятан глубже, и у каждого по-своему. Не так-то просто настроиться со всеми разом на одну волну. Можно лоб расшибить от усердия, а нужное от- ветное чувство не вызовешь. Ночью ей приснился_Антон Семенович Макаренко. «Запомни, — говорил он. — Есть учителя, а есть шкра- бы. Со шкрабами я сам всю жизнь воевал. ІПкрабы бы- вают не только в школе, но и в литературе, и в судопро-