b000002542

Казалось, война выкурила этих людей из самых ок- раинных закоулков жизни, о которых Тоня и понятия-то не имела. То ли от того, что всякие несуразности настой- чивее лезут в глаза, то ли от вдовьего своего одиночества, она с горечью спрашивала себя: и этих вот цепких ста- рух с бесчисленными чемоданами, или того вон хама, который оттеснил ее от билетной кассы, доказывая, что если его сестра замужем за комбатом, зиачит и он, брат, тоже «семья военнослужащего», — всех этих людей, как величайшую ценность, наравне с оборудованием военных_ заводов увозят в глубокий тыл... А зачем? Трудом ковать победу? Вряд ли они на это способны. Дегенеративного толстяка водят под руки, оберегают его жизнь и здоровье, а ее чудесный, талантливый Ана- толий — без вести. Может, кровью истек на поле боя, а может, сохнет от голода в лагере военнопленных. Моло- дые, сильные, гордость и цвет нации — изнемогают на переходах, обугливаются в горящих танках, закрывают собой амбразуры... Да что кивать на старух. Сама-то зачем? Весь быв- ший медперсонал оказался без дела и тоже осел на 25-й пристани, объединенный лишь общим списком на паек и на эвакуацию. В Баку, видите ли, медперсонала доста- точно. Для победы — всякий час, всякую минуту надо что-нибудь делать! А они пока что усердно вытряхивают начинку захваченных матрацев и трамбуют узлы. Ну, а дальше что? Мрачные раздумья не покидали Тоню и в Красно- водске, где беженцев скопилось еще больше, и они жили прямо на улицах. Днем давила жара. Окрестные голые горы, накаленные солнцем до красно-бурого цвета, ды- шали зноем. Стакан питьевой воды становился пробле- мой. Песок лез в глаза, хрустел на зубах, набивался в уши, а если ночь выдавалась ветреная, забрасывал спя- ших на улице так основательно, что впору было отка- пывать их лопатами. Великое смешение народов. ЛЕЛЬКА Беженцы из России, Украины и Бе- ЗА ЛЕЙТЕНАНТОМ лоруссии; как приметы недальней Азии, мелькали в толпе туркменки в широких юбках и длинных, узких, расшитых узорами шароварах; прошли солдаты из Польского легиона, в