b000002542

за стеною, белым облачком через фрамугу окна, теплой ладонью медсестры пробивалась она в затемненное со- знание Анатолпя. Медленпо, день от дня набирая силы, приходил он в себя. Ьще долгие месяцы закреплялась в нем жизнь, пока не вернула, наконец, все свои утрачен- ные было позиции. ...Апатолий волнуется. Ждет письма. Недавно попро- сил Москву объявить по радио своіі адрес. Должна же Тоня слушать эти радиопередачи! И вот, наконец, пись- мо. Не одно, а целый десяток. Среди них оказалось пись- мо от Аськи! Эвакуировалась в Свердловск со своим Вадимом. Потом его призвали и тоже — как в воду ка- нул... Бедная Аська. «Отвечу ей сегодня же». На другой день — еще десяток писем. На третий день — и пошло, и пошло. Около трехсот треугольников получил Анато- лий от девушек ср всех концов страны. Все больше от сельских учительниц. Какие хорошие, какие чуткие ду- ши. Но того единственного, которого ждал — не было. И никакое другое его не заменит. «Пропустила ты пере- дачу, Тонька! Аська вот не пропустила. А может, тебя давно и на свете нет... Тонь! Ну как до тебя достучаться, если ты плачешь где-то, как укоротить твое горе? Ду- маешь: погиб. Здравствуй, Тонька! Ну что же ты? Или забыла? Нет. Не для того привелось выжить после та- кого». А письма, ласковые и нежные, такие хорошие девичьи письма продолжали скаиливаться на тумбочке Анатолия. Рядом с лекарствами. В Баку, переполненном городе, ДОРОГАМИ оставляли немногих. Миша Тимков ЭВАКУАЦИИ со своей деликатной болезныо исчез/ не попрошавшись. Большую часть раненых отправляли дальше, за Каспий. Медперсонал не брали и в городе не оставляли. Обещали эвакуиро- вать отдельно, с 25-й пристани. Тоня с Люсей до ночи перетаскивали раненых на большой белый теплоход, с яркими огнями внутри кают, со шторами на иллюминаторах, и улучили-таки минуту, чтобы взглянуть вверх на душное, незнакомое небо в крупных звездах. Пахло нефтыо и морем; нога чуть ухо- дила в зыбкий расплавленный за день асфальт, и на