b000002542

Ну зачем я тебя увидала таким? Оставался бы лучше на фабрике, в своей черной кожанке с серым воротником, навсегда. Нет, Лешка Странников, я не помогу тебе вспоминать... И ты не вспомнишь. Проклятая война!.. Поправляйтесь, товарищ ранбольной, я сделаю все, что только в моих силах!» Вдоль колючей проволоки лагеря ПОБЕГ военнопленных мигнули и погасли фиолетовые дежурные фонари. По- тух свет и в помещении охраны. Взвыла сирена, захлопали выстрелы. Беглецы, согнув- шись, добегали до колючей ограды, выдирались наверх и падали на тротуар. «Свобода!..» — ослепительно пронеслось в сознании. Андрей поднялся и потряс содранными в кровь руками. Он задыхался. Надо было спешить: во всю глотку рабо- тали крупнокалиберные пулеметы лагерной охраны. За- метались точки карманных фонарей. Лагерь был в километре от города. Андрей побежал не в степь, где его затравят сразу, как зайца, а в сторону города, что был в километре от лагеря. Мигала своими звездами ночь. Еще раз по широким улицам Николаева разлила она не прежний здоровый сон, а зловещую тишину, в которую привычно уже вры- валась автоматная очередь, цоканье подкованных сапог и резкое «хальт!» гитлеровских патрулей. На последнем дыхании Андрей пробежал по улице, затаился в подъезде. Мимо протрещал мотоцикл. Осмотрелся. Здание похоже на сотни других строений большого повоевавшего города. Стены фасада с широ- ким, в колоннах подъездом неожиданно обрывались: крыши не было. Провалы дверей и окон первого этажа наспех заложены камнем — единственный след восста- новительной работы пришельцев. Они боялись зияющих окон: оттуда всегда могла вылетёть пуля или свалиться пудовый булыжник. Беглец взобрался на выступ оконного проема, с уси- лием выдавил несколько камней и скоро очутился внутри здания. Нервное возбуждение разом спало. Обессилен- най, он прилег в углу на бугристую мерзлую землю. Ноябрьский мороз прохватывал до костей. Нзранен ные ладони горели. Начали стынуть и ныть колени, чуть