b000002542

жала развязность и самоуверенность Нарциссова,— чем-то он оправдывал свою фамилию. Станет вдруг на пятки, балансирует и довольно обидно шутит: «Студенты без лектора — ничто, лектор без студентов — кое-что». Задетые слушатели начиняли шуметь, тогда Нарциссов с ѵсмешкою заключал: «Юноши гудят как шмели, де- вушки — как мушки. Шпанские мушки...». «Черт знает что», — переглядывались студенты. — «А не дурак ли он?». Особенно подолгу останавливался он взглядом на лице Новеллы. Это смущало и злило ее. Однажды он подошел к ней в институтском дворе, когда Новелла взя- ла на рѵки малолетнюю дочку технички. — Чье это произведение искусства? — осведомился Валерий Дмитриевич. — Мое. — Явный плагиат, — возразил он. Затем подчеркнуто окинул ее взглядом, от которого на платье остаются сальные пятна, и произнес: — Вы и сами не догадываетесь, какая вы прелесть! Возмущенная девушка отпустила ребенка, поверну- лась спиной и пошла. Нарписсов вздохнул ей вдогонку. — Вы хороши, как тихий майский вечер! «Да он просто глуп», — с ужасом подумала Новелла. На лекциях Нарписсов всякий раз поминал при слу- чае. что он окончил ГИТИС и две аспирантуры. В лю- бой записке, если даже это была просьба к вахтерѵ ку- пить газетѵ, он неизменно подписывался «Доцент Нар- циссов», причем от букв «ц» расходились волны за- витушек. Как жаль, что Толька на соревно- НИНА вании! Не с кем прояснить душев- СЕРГЕЕВНА ную смуту. Тоня шла из института расстроен- ная. Что такое подеялось с Ниной Сергеевной? Всегда такая своя, домашняя, доброжелательная, а села в крес- ло декана — и не узнать. Говорить с нею новой, офици- альной, Тоня просто не могла. Чувствовала, что не до- берется до души прежней Нины Сергеевны, с которой У нее были такие сердечные, человеческие беседы. Та, прежняя Нина Сергеевна, влетает обычно в ауди- торию минут через пять-семь после звонка, с шумом