b000002542

жестью на фоне подпаленной солнцем крымской расти- тельности. Тропинка, прыгая со скалы на скалу, становилась все неприметнее, и студенты часто останавливались, ре- шая, куда свернуть. Они начинали раскаиваться в своем зароке никого не расспрашивать о дороге. Да здесь никого и не спросишь. Ни души. Общее направление, впрочем, ясно: вдоль моря. Молодожены бодро огибали камень за камнем, взбирались все выше, пока не очути- лись в тесной расселине. Куда она приведет? С трудом протиснулись коридорчиком между двумя отвесными скалами. Когда они уже надумали поворачивать обратно, скалы расступились и выпустили их на поляну. Это был как бы кусочек российского луга с ярко- зеленой, по-весеннему невысокой травой. Будто редкой красоты изумруд оправили в тусклую платину скал, ос- вещенных поверху солнцем, — перстень с руки великана, затерянный в глухом уголке сказочной, скифской Таврии. — Ей-богу, тот самый рай !— Анатолий Стряхнул рюкзак и бросился на траву. — Ни одной тебе колючки! Он катался по траве, дурачился, хватал Тоню за пят- ки, дразнил Евой и уговаривал чувствовать себя как дома, то ёсть в раю. — Нет только древа и змия. — Я змей боюсь. А вон там, видишь, деревце и, ка- жется, с плодами. Попробуем? — Вы, женщины, похожи все на прародительницу Еву. Запретный плод вам подавай, а без него вам рай не рай! Плодов отведали. Яблоки оказались кислыми и терп- кими, лица «Адама» и «Евы» перекосились. — Москву видно... Слбжили костер из кривых сучьев и снова жарили яичницу. Хотя путники очень устали, спать не хотелось. Слу- шали торжественное молчание скал. — Вот попаду в кругосветное путешествие и привезу тебе попугая Ару. Представляю, каким он станет болт- ливым... — Сам такой. Сладко и тягостио томило чувство заброшенности, й красота невозможная, когда сумрак, тоже доисториче- 121