b000002480

в делах попы, по заказу хозяев усердно писали грамоту царю — своеобразный и единственный, в своем роде, трактат о русской иконографии от времен Андрея Рублева. Много слов было потрачено попами в доказательство преимуществ святых икон Суздальского письма перед «еретическими» штампованными. В подкрепление грамоты приготовили хозяева образцы редких икон различных стилей, искусной работы и богато украшенных. Иконописцу Морозову был заказан сувенир — раскрываю­ щееся на две половинки точеное из дерева большое пасхальное яйцо, расписанное золотом, крытое лаком, полированное до зер­ кальности. Вложили в него толстосумы подарок: завернутый в шелковый платок крошечный образок Николая-угодника, обрамленный двумя рядками сверкающих драгоценных камней. Все это: грамота, иконы, сувенир да тугие пачки денег — было торжественно вручено избранным лицам, коим доверялось ответственное поручение. Ходокам был дан строжайший наказ: поклонов и денег не жалеть, к царю-батюшке попасть непременно и добиться запрещения выпуска штампованных икон. Но ни длиннобородые ходоки, ни Николай-угодник, ни усердно писанная грамота, ни подарки, ни деньги — не помогли. Делегацию к царю не допустили и ходатайство мстёрских иконных тузов осталось без последствий. Больше всех, однако, пострадали от этого не хозяева, а из­ мученные нуждой рядовые иконописцы, которых «тузы», сокра­ щая производство, попросту начали вышвыривать на улицу. Наиболее ловкие из предпринимателей вроде Дикарева, Гурьянова, Богатенко, Цепкова увезли лучших мастеров из Мстёры в Москву. Там они стали работать по особым заказам дорогие, стильные, «подстаринные» иконы для знати москов­ ской, для староверов и любителей, вроде фабриканта Саввы Морозова и нижегородского мукомольного короля-миллионера Н. А. Бугрова, державшего во Мстёре специального уполномо­ ченного для покупки лучших икон. О работе в московских мастерских старые мстёрские ико­ нописцы вспоминают с отвращением. Хозяева, чувствуя их оторванность от дома, полную зависимость от щедрот своих, обращались с ними, как с рабами. О том, в каких условиях приходилось работать в то время мастерам-иконописцам, очень хорошо рассказывал Николай Прокофьевич Клыков. ...«Помню, лежу я на нарах больной, в глазах красные круги вертятся, горю, как в огне. И вот, в каморку вваливается Гурьянов — хозяин наш, Василь Павлыч. Высокий он был, в потолок головой упирался, Так и звали мы его промеж себя