b000002480

не смехотворцу, не сварливцу, не завистливу, не пьянице, не убийце, не грабителю, не мздоимцу, наипаче же хранити ему чистоту душевную и телесную со всяким опасением»... Видно, позабыли московские мздоимцы наказы святейших патриархов и митрополитов, архиепископов и епископов «о бе- режении многоразличных в церквах божиих икон в чистоте» и дозволили иностранным прохвостам, вопреки вековым тради­ циям, печатать «дьявольские металлические иконы». До того времени полную монополию на изготовление все­ возможных икон новгородского, московского, строгановского и фряжского письма в России имели толстосумы, хозяйчики- предприниматели трех, расположенных неподалеку друг от друга сел Владимирской губернии: Мстёры, Палеха и Холуя. Н а этих пауков иконописного промысла работали сотни полунищих ико­ нописцев и армия распространителей икон—офень. Фабриканты ваксы нанесли толстосумам тяжелый удар. Им не по силам было конкурировать с дешевой штампованной иконой, изоготовлявшейся механическим способом в огромных количествах и получившей небывалый сбыт. Посоветовавшись меж собой, мстёрские предприниматели решили срочно снаря­ дить делегацию к царю. В тревоге за свои прибыли, они простили друг другу все старые обиды и из непримиримых конкурентов обернулись вдруг в «братьев по крови», объединенных самой «нежной» любовью. Скупые на деньги — на этот раз они решили тряхнуть мошной, ничего не жалеть, лишь бы достигнуть успеха. Все эти предприниматели — Чириковы, Ханихины, Ф атья­ новы, Крестьяниновы, Тюлины, Шитовы, Мумриковы — жили в своих каменных домах-крепостях замкнуто, каждый на свой лад, думая лишь о своих интересах, о своих барышах. Богатство, нажитое самой беззастенчивой эксплоатацией, ума им не прибавило и, занимаясь иконным делом, они, конеч­ но, меньше всего думали об искусстве. Хорошие мастера были для них важны лишь тем, что создавали славу фирме, увеличи­ вали ее доходы. Это о подобных им писал Горький: «Не помню, чтобы они хвалили еще кого-нибудь, кроме соборного протодьякона, и знаю, что пирог с рыбьими жирами нравился им, все-таки, больше, чем музыка». Но когда дело дошло до их святыни — денег, они многое вспомнили. Тут-то они не забыли пустить слезу о славе древне-русского искусства, о традициях отечественной иконо­ графии, о чистоте стиля, о национальной гордости, о право­ славных чувствах верующей братии и тому подобном. Лучшие из немногих грамотеев, какие нашлись в округе, члены комитета попечительства о русской иконописи, искушенные