b000002441

шат и отстают, они вообще останавливаются, я опаздываю на совещания, недавно секретарь обкома ругал меня как мальчишку: «Я вам что — мальчишка, чтоб ждать вас?» Но я не снимаю их, это же красильниковская метка, это его способ окольцовывать лучших учеников, нас,— таких, как мы с вами, отмеченных — три, ну пять человек во всей стране, не больше, это высокая честь, и давайте ее оправдывать. Работы у нас много, есть интереснейшие темы, но вы, наверное, приехали со своей? Ну, конечно, я по вашему лицу вижу, что со своей! Какой же талант- ливый молодой ученый приезжает без своей идеи? Ско- рее же изложите ее мне, я жажду познакомиться с нею! — кричит директор и делает над головой Верещаги- на несколько точных молниеносных движений: — А! А! А! — как бы показывая, насколько нетерпелив он, когда дело касается идеи.— Подать ее сюда!» — кричит он шутливым тоном и выслушивает Верещагина очень вни- мательно. Он даже закрывает глаза, чтоб вещественная красота кабинета не мешала ему видеть духовную красоту верещагинской идеи. Когда Верещагину нужно что-то изобразить письмен- но, он даже придерживает пальцами листок, на котором Верещагин пишет. Он морщит лоб, чтоб привести ум в состояние наивыс- шей восприимчивости. Он долго смеется, когда Верещагин заканчивает пи- сать и говорить. 34 Но смеялся директор необидным смехом. Он так и ска- зал Верещагину: «Только не подумайте, что я смеюсь обидным смехом. Я смеюсь от восторга». «Смех совершенно неизученное явление,— сказал он.— На месте вышестоящих органов я давно бы создал НИИ смеха и уверен, что в первые же годы он принес бы несколько таких открытий, которые помогли бы нам выполнить наши текущие народнохозяйственные планы гораздо раньше намеченных сроков. Знаете ли вы, напри- мер, что однажды делал Чехов во время спектакля, когда Отелло что есть силы душил Дездемону? Он смеялся! Антон Павлович, сказали ему, уместно ли? Вам показы- вают трагедию, а не комедию, о чем ваш смех? О том, 74