b000002441

Директор: Итак, он выглядел несколько безумно и гла- дил то, что вы воспринимали как пустоту. Геннадий: Я протестую! Мне незачем от вас скрывать, вы можете посмотреть мое личное дело и узнать, что я находился в местах заключения. Поэтому я знаком с юриспруденцией. Давление на свидетелей, которое вы при- менили, запрещено законом. Директор: Мы не в суде. Я не следователь. Я друг Верещагина, Мы вместе учились в университете, и я болею за него больше вас. Альбина: Вместе учились! Верещагин, наверное, был очень симпатичным в молодости, правда? Директор: Он и сейчас мне симпатичен. Так что не выгораживайте его, не лгите, у нас общая цель. Юрасик: Я хотел спросить его о К р и с т а л л е , но он сразу же стал диктовать телеграмму для вас. Альвина: Неправда! Он сначала искал спички. Директор: Прежде вы говорили, что он искал папи- росу. Альвина: Он искал и спички и папиросу. Только я не помню, в какой последовательности. Геннадий: Курящий человек всегда сначала ищет папиросу, а уже потом спички. В этом психологический парадокс курения. Ия: Он искал авторучку, а потом спички. Папиросы он вообще не искал. Он их сразу вытащил. Вслед за мундшту- ком. Юрасик: Мы никак не могли понять, что он хочет вытащить. Альвина: Неправда! Геннадий: Когда человек хочет курить и в то же время писать, он достает все, что нужно для того и для другого. Это, если хотите, логическая неизбеж- ность. Директор: Но неужели никто из вас не помнит, запер он сейф или нет? Геннадий: В жизни бывают исторические мгновения, когда на сейф не смотришь. Директор: Хорошо. Спасибо. Можете идти. Они выходят из кабинета, гуськом идут через прием- ную, где добродушный толстяк добродушно шутил с утомленной ласковой Зиночкой, а в углу у шторы не- подвижно темнел на них лицом темнолицый, спуска- 480