b000002441

как на гения, директор говорит: «А как же все-таки с ошибкой? Было? Или Красильников ошибся?» «Старый хрыч ошибется! — говорит Верещагин.— Держи карман шире. Я ее нашел. И исправил. Уже здесь. Почти на днях это было». «А мне ничего не сказал»,— упрекнул директор. Верещагин совершает попытку оправдаться: «Не до того было. Я шесть дней сидел на диване вниз голо- вой». Директор сопит. Он недоволен Верещагиным и при- чину недовольства не скрывает. «Хотя я и привык к твоим странностям, но и меня они иногда раздражают,— гово- рит он.— Когда ты станешь вести себя пристойно? То какой-то класс «ню», то — вниз головой. Разве можно сидеть вниз головой? На диване или на чем там угодно? Скоро о тебе заговорят во всем мире, отбою не будет от журналистов, они народ насмешливый, особенно иност- ранные, пора кончать с этими чудачествами». «К чертовой матери их,— соглашается Верещагин.— Только я на самом деле сидел вниз головой. Честное слово». Директор смеется с видом: что, мол, требовать с ге- ния. «Значит, исправил ошибку и сделал Кр и - с т а л л ? » — спрашивает он. «Сотворил,— поправляет Верещагин.— Хочешь, по- кажу, в чем была ошибка? Дай-ка чистый листок». Директор достает пачку бумаги, но потом вдруг смущается и, поколебавшись, прячет обратно в стол. «Эта чертова административная работа,— говорит он.— Ко- нечно, циклический интеграл от нелинейной функции я еще возьму, но многое подзабыл... Боюсь, что не все су- мею понять. Уж «не секу», как выражается нынешняя мо- лодежь. В наше время говорили «не петрю». Так вот, не петрю я уже...» Он умолкает, и в наступившей тишине слышны только шаги Верещагина, который давно не сидит, а ходит по комнате, заложив руки за спину, и осматривает стены. На стенах ничего нет, но Верещагин смотрит внимательно, иногда останавливается, склоняет набок голову — он ведет себя, как в музее. «Даже страшно идти в твой подвал,— признается ди- ректор.— Веришь, поджилки трясутся. Одним словом, исторический момент»,— говорит он. И тоже начинает ходить по кабинету, заложив руки за 460