b000002441

стью, Верещагин — идиотской ошибкой директора на свой счет. «Слишком неудачно ты шел,— оправдывает свое за- блуждение директор.— Помню ажиотаж вокруг твоей дипломной. Но потом же пшик был. Был?» «Пшик,— соглашается Верещагин.— Меня к печам не подпускали». «И все ж тебя угораздило,— говорит директор.— Вдруг». «И не вдруг,— не соглашается на этот раз Вереща- гин.— Начало все-таки было в дипломной работе». «Допускаю, допускаю,— говорит директор.— Но ты вспомни, что говорил о ней Красильников. Красильников ведь бог?» «Бог,— на этот раз Верещагин соглашается.— Бог- отец». «О твоей дипломной Красильников сказал: ошибка. Я, сказал, не могу найти, где она, но нюхом чую: потря- сающей красоты ошибка. Однако, сказал он, за изяще- ство и оригинальную методологию предлагаю рассматри- вать работу студента как диссертацию... Так он гово- рил? » «Так и не так,— полусоглашается Верещагин.— Если бы ты знал, как я по нему соскучился». «Давай ему позвоним», — предлагает директор. «Ага,— в десятый раз соглашается Верещагин.— Толь- ко ты сначала посмотри на К р и с т а л л , а то...» «Что — а то?» — спрашивает директор. «Может, я все выдумал»,— Верещагин вдруг начинает смеяться — заливисто, долго, прямо захлебывается, его корчит в кресле. «Прекрати,— строго говорит директор,— свои чудачества. Прекрати!» Но Верещагин все хохочет и хохочет, а потом говорит: «Может, перед тобой сидит су- масшедший, который все выдумал».— «Передо мной си- дит гений,— отбривает директор.— Перестань болтать ерунду, для тебя это несолидно». И он смотрит на Верещагина так, как по его мнению должно смотреть на гения. Но опыта по созерцанию ге- ниев у него нет, он только учится и поэтому быстро уста- ет. Учащиеся устают гораздо быстрее созидающих. Вы- учить, скажем, математическую теорию или поэму тру- днее, чем их создать. Потому что созидающим помогает кто-то неведомый, а изучающему приходится рассчиты- вать на собственные силы. Устав смотреть на Верещагина 15* 459