b000002441

за. И, закрыв, не думать о том, что будет, когда откроешь, а открыв, не пугаться мысли, что когда-нибудь придется закрыть. И ни к чему не стремиться. Потому что, когда стремишься, перестаешь чувствовать, как живешь. Не жадничать, не хватать жизнь с ее удовольствиями, по- тому что все, что человеку надо, — внутри него: природа вложила, позаботилась. И нет большего счастья, чем на- слаждаться самим собой, жить как куколка, питаясь яс- твами, которые заготовлены от рождения, а не добыты кровью, не пахнут потом, и так пока все безболезненно кончится: выпорхнет из лопнувшего кокона золотая ба- бочка и улетит высоко в небо, на седьмой этаж Мира Зда- ния... Конечно, именно этими словами Тина не думала. Мож но даже сказать, что она вообще ничего такого не дума- ла, а, как мальчик Коля, просто напевала про себя лас- ковую колыбельную мелодию, внезапно пришедшую в го- лову, а слова были неразборчивы. И, подумав вот такими бессловесными мыслями, она по чувствовала, что любовь исходит из ее тонкого тела — теплом из бедер, сиянием из головы, трепетом из ног, вздохом из груди, взглядом в потолок из глаз... И, поки- нув тело, окружает ее любовь плотным облаком, душным и густым — ни вздохнуть уже, ни глянуть... И кажется юной Тине, что сейчас новый человек на свет появится... Но вместо этого громыхает щеколда и появляется дя- дя Валя — в дверной раме, как произведение живописи: двадцатый век, соцреализм, масло. В одной руке у него кринка с молоком, в другой — миска с овощами, с фрук- тами, а на лице улыбка — к племяннице обращенная. «Мучаешься?» — спрашивает он и сочувственно рас- сматривает лежащее тело: тоненькая шея, и ножки то- ненькие еще, и коленки бугорками, а в бедрах — широта и тяжесть — извечный женский замысел уже проглянул. •Садится дядя Валя на корточки, потому что единствен- ный здесь табурет занят продуктами для питания, вроде как обеденный стол,— садится на корточки возле Тины и вздыхает. «Ничего,— говорит он, успокаивает.— Помучаешься и воскреснешь. Это пустые муки, они без следа проходят. Любовь — она как сон. Все муки от любви — выдуман- ные». И рассказывает, как в детстве ему однажды присни- лось, будто нашел деньги. «Тогда еще тридцатки были, - 440