b000002441

Он поворачивается к парню ухом, демонстрируя внима- ние и готовность. Парню трудно называть Верещагина на «ты». Три раза назвал и устал. Хотя видит: Верещагин возражений не имеет, не оскорблен. Но все равно устал. «Я вас что хочу спросить,— говорит он грустно и вне- запно икает, бледнеет вдруг.— Ну, ладно, женился я. Что же, теперь ни на кого и посмотреть нельзя?.. Только учтите, я по любви женился! — кричит он, снова багро- вея: справился.— Это я просто так спрашиваю. Просто мне надо знать, для общего развития,— теперь все? Какую-нибудь девушку где-нибудь обниму — нельзя, Да?» Верещагин грустно кивает. «Нельзя,— говорит он сочувственно.— На то, брат, и женятся. Жена тебе — уют, а ты ей за это свободу. Она тебе — власть над собой, а ты ей — опять свою свободу».— «Ну и хитрый же вы! — отвечает парень.— Раньше о генах все болтали, а теперь вон куда повернули?» Он уходит, пошатываясь спиной, прочь — к основанию стола, к началу начал, туда, где сидит, поджидая его, не- веста. «Ты не расстраивайся! — кричит он Верещагину, обернувшись на полпути.— Я же по любви женюсь, по- нял? Так что все в норме!» — опять на «ты» перешел. Отдохнул. А Верещагин отправился в туалет диетической столо- вой, умыл там лицо и, выйдя, захотел домой. «Вы уже уходите? И мы с вами»,— сказали ему две девушки — та, которая была красивее всех, и та, прыща- вая, уродливей которой на свадьбе не было. Они вышли из диетической столовой втроем и стали гулять по черным уже от ночи улочкам города — в цент- ре Верещагин, а по краям девушки — та, которая краси- вее всех, и та, уродливей которой не было. И обе держа- ли Верещагина под руку. Шли они куда глаза глядят. Сначала он думал: это некрасивая захотела с ним прогуляться, а красивую взяла для компании — от сму- щения. Но потом оказалось, что все наоборот. Ведь где это видано, чтоб некрасивая брала с собой на свидание красивую подругу. Всегда наоборот. Веками проверено, что всегда на- оборот. 14* 427