b000002441

ряда вон выходящим,— в настоящий момент нас только это интересует. Профессор встретил Верещагина в ободранном тур- кменском халате, с длинным мундштуком арабской рабо- ты в руках и, не дослушав, громко закричал: «Брать, брать и еще раз — брать!», то есть получалось, что брать надо три раза,— впоследствии Верещагин именно так и делал,— он действительно трижды в своей жизни, в раз- ные годы, занимался этой темой, что свидетельствует о гениальной прозорливости Красильникова, предсказав- шего троекратное возвращение к идее, возникшей на пер- вом курсе, но в тот момент Верещагин подумал, что про- фессор просто из-за своего темперамента трижды прокри- чал слово «брать» — нервные и азартные люди, начав что-то говорить или делать, всегда останавливаются с большим трудом и неохотой. Автор этих строк, замечу, тоже очень любит по не- скольку раз произносить одно и то же слово: решительное «нет», например, он редко выпускает в одиночку, а чаще небольшой очередью: спросят, скажем, его в троллей; бусе, будет ли он выходить на следующей остановке; в компании, не выпьет ли еще рюмочку — автор всегда го- ворит: «Нет, нет!» или «Нет, нет, нет!» — чем дольше он повторяет это «нет», тем меньше в нем твердости, когда автор говорит «нет» четыре раза, то это уже почти «да»,— слову «да», кстати, он тоже редко позволяет сиротство- вать, но здесь предел — четыре повторения. Всем этим я хочу сказать, что автор тоже нервный, азартный чело- век и поэтому как нельзя лучше понимает Верещагина, именно в смысле нервозности и азартности истолковав- шего троекратный выкрик профессора Красильни- кова. Намеченную тему Верещагин взял бы так или иначе, потому что она ему нравилась,— он пришел, собственно, не столько посоветоваться насчет выбора, сколько сооб- щить о выборе уже сделанном, но тем не менее ему, конечно, приятно было видеть, как горячо профессор одо- бряет его решение, как темпераментно кричит: «Брать, брать и еще раз — брать!», как энергично размахивает длинным мундштуком арабской работы, а также полами драного халата, сквозь дыры в котором можно было уви- деть новые шерстяные кальсоны ручной вязки,— посмо- трев на эти кальсоны, Верещагин деликатно заметил, что пора бы уже надеть более легкое исподнее. «Почему?» — 38