b000002441

ной, с которой должно спать другому, оттого так много рождается гнусных людей с грязным пятном вместо души, вы не слушаетесь инстинктов, которые вам подсказывают: не смешивай свои гены с этой, выйдет грязное пятно, с ней лучше пусть вон тот тип смешается, у них полу- чится красота, а тебе нужно вот с этой, твое зеленое с ее голубым, беги за нею на край света,— голос инстинкта и есть любовь, ей нужно подчиняться и бежать за кем следует, но нет, вы ленивы и предпочитаете тех, кто бли- же, вы нетерпеливы и пожираете ту пищу, возле которой застиг вас ваш голод, вы потом страдаете желудком, но говорите: «Зато я сыт», вы рождаете паршивых детей, но говорите: «Зато у меня семья», вы говорите: «Все фи- зиология»,— и тискаетесь в подъездах — год, два, три, а потом: «Пора взяться за ум»,— говорите и женитесь на девушке, которая ближе других стояла к вам в тан- цевальном зале, вы плодите грязные пятна, и вот — вырождается род человеческий, потому что вы говорите: «Любви нет, одна физиология». Верещагин заканчивает свою речь. «Ух ты !»— гово- рит сильно потрясенный парень. Он смотрит на Вереща- гина с огромным щенячьим вниманием, не перебивает, вот только «Ух ты!» сказал и уж теперь, конечно, совсем не способен заметить красоту мундштука, которым Вере- щагин специально вертит перед его носом в большой на- дежде. «В какой книжке об этом можно прочитать? — спра- шивает он, когда Верещагин разочарованно встает и пря- чет в карман мундштук.— Я бы такую книжку купил». «Ишь читатель нашелся! — говорит недовольный Ве- рещагин и идет к остановившемуся пустому троллейбу- су.— Прощай, парень. До свидания». «До свидания,— отвечает парень.— С вами разгова- ривать, много почерпнешь. А с той девушкой вы уже не встречаетесь? Гены не подошли, да?» «Еще как подошли,— говорит Верещагин и вздыха- ет — глубоко и искренне. Он уже стоит на подножке трол- лейбуса.— Только она меня бросила, парень.— Он снова вздыхает, уже менее натурально.— Во как вышло. Здоро- во, да? Пока». «Пока,— кивает парень, но не уходит, наоборот, при- ближается к троллейбусу вплотную, почти влазит в него, глаза у него удивленные — надо же, как близко к серд- цу принял верещагинскую речь.— Это почему же — бро- 403