b000002441

им возлюбленным, лицом к лицу, вернее сказать — гру- дью в грудь, в тесноте и толчее московского елисеевского магазина. Как раз за минуту до этого ею был куплен большой круг копченой колбасы, и вот она несла его в красной шелковой сеточке у н о г, а он — постаревший, конечно, но все еще резкий в движениях — нес куп- ленную тоже за минуту до встречи бутылку французского коньяка «Мартини» над г о л о в о й . Рука его прямо-таки задрожала, и коричневый коньяк во французской бутыл- ке заплескался, когда он увидел, с кем столкнулся. «Гром небесный!» — закричал он и вывел дяди Валину сестру из тесного магазина на улицу, рука у него уже не дрожала, он весело размахивал бутылкой,.смеялся, заглядывал в глаза, говорил: «Смотри, судьба! Ты не вышла замуж? Да, это судьба! Ни о чем пока не спрашивай, прошу! Те- перь мы будем вместе! Какое счастье, что я тебя встре- тил!» Счастье, помимо прочего, заключалось еще и в красной шелковой сеточке, так как у его приятеля, к которому они, не мешкая, отправились, помимо принесенного «Мар- тини» в пузатой таре, на столе стояло еще несколько длин- ногорлых, как лебеди, бутылок, но никакой закуски не было, и все гости — одни мужчины, почти старики, спор- тивно одетые, человек пять — радостно, по-молодежному закричали «Ура!», когда она смущенно предложила: «У меня тут колбаса...» Эту колбасу немедленно нарезали миллионом тончай- ших полупрозрачных кружочков, и этот мальчишник с единственной дамой продолжался несколько часов, в те- чение которых о н, захмелевший, не раз шептал ей в ухо: «Только ни о чем не спрашивай, ладно?», а друзья его пили и веселились, рассказывали смешные истории и анекдоты, не задавая никаких вопросов, не выражая удивления и любопытства по поводу внезапно появившей- ся молодой особы, с которой их приятель так привыч- но нежен, на «ты», которой часто говорит: «Пом- нишь?» Вот так они отпраздновали негаданную встречу, а часа в два ночи на такси, вдвоем, помчались через всю столицу, к самым центральным улицам, к импозантней- шей гостинице, одноименной городу — третьему Риму, а там — лифт в небо, коридор в коврах, дежурная за сто- ликом под уютной зеленой лампой,— кровь ударила в лицо: кому же не известно, что в такой поздний час по- 370