b000002441

валюту, поэтому, пока печи работают и фальшивые дра- гоценности отгружаются по высокопоставленным адресам, институт может делать что хочет, на все его проделки смотрят сквозь пальцы,— например, электронный микро- скоп куплен вне плана, другой организации за такую вольность уши оторвали бы, а институту даже пальцем не погрозили, поскольку драгоценности идут полным хо- дом, но если вдруг в цехе что-нибудь сломается и вы- пуск всей этой бижутерии уменьшится хоть на чуть-чуть, сразу примчится комиссия спрашивать: чем вы тут зани- маетесь, мать вашу так эт цетэра,— так что Верещагин должен иметь в виду, что вся наука стоит на его плечах, и гордиться должен... Верещагин почти доволен, но краешек мозга продол- жает беспокоиться. «Зачем ты меня вызывал?»— спра- шивает Верещагин. «Просто поболтать захотелось»,— отвечает директор, звучит это не очень убедительно. «А почему сказал: срочно?»— продолжает допытывать- ся Верещагин. Директор смеется и отшучивается: мол, какой же он директор, если не будет вызывать подчи- ненных срочно? «Это тряпка, а не директор, его гнать надо»,— смеется он. А потом как бы между прочим говорит: «Я в отпуск собрался. На черноморском песочке надо поваляться» — и объясняет, что сердце пошаливает, утомился в хлопо- тах, но Верещагин почти не слышит, он глохнет от радости — в Де нь Т в о р е н и я директора не будет! Никто не сможет помешать! Лучше и выдумать невоз- можно! «Когда?— спрашивает он.— Когда едешь?» — он не верит своей удаче, может быть, он ослышался? «Завтра,— отвечает директор.— Уже билет в кармане». «Ну и жарища у тебя здесь! — кричит Верещагин.— Больше не могу! В подвал, в подвал! Ты на песочек, а я в подвал!» И бежит к двери, заправляя на ходу рубашку в брю- ки. «Больше всего я боялся, что ты обрадуешься моему отъезду»,— говорит вслед директор, и углышки сознания снова начинают бить тревогу. 163 И был еще с л у ч а й , когда Верещагин выпустил из рук птичку. В сквере под большим деревом мальчишка держал в 348