b000002441

номер директорского телефона и спрашивает — кого бы вы думали? — Верещагина. Так она говорит. «Кого бы вы думали?» — она не говорит, ловко изображает, используя минимум мимических средств: работают только брови: кого бы вы думали? и уголки рта: просто безобразие! глаза же бесстрастны и великолепны, заглянув в них, Ве- рещагин бросается к рубашке. «Так соедините»,— говорит директор небрежно и легко, будто нет ничего удивитель- ного в том, что звонят директору, а спрашивают человека из подвала. «Бери трубку»,— говорит он Верещагину, тот бормочет: «Подожди»,— запутался в рубашке: пытается просунуть в рукав голову, которая, естественно, лезть не желает, узковато для нее, у Верещагина голова — ого-го! Он задыхается, ослеплен. «Я вам помогу»,— слышит го- лос, нежные руки касаются тела — мгновенье, и голова водворена на место, проскальзывает в для нее созданное отверстие, тьма сменяется светом, совсем близко — глаза секретарши, ласковый, теплый взгляд, пробужденная ве- рещагинскими муками материнская доброта. «Не знакома ли вам буфетчица по имени Тамара?» — спрашивает Ве- рещагин. «Буфетчица? — секретарша оскорблена, смеется коротким ледяным смешком.— Таких знакомых не имею. А что?» — «Вы на нее похожи»,— объясняет Верещагин, если уж он начал запутываться, остановить этот процесс ни в чьих силах: его голову куда надо направят, так он выпроставшейся головой дурацкий вопрос задает. «Какие глупости!» — говорит секретарша, ее глаза снова холодны и недоступны, как северное сияние. «Ей-богу!»— наста- ивает на сходстве Верещагин. «Ты возьмешь трубку или нет?» — спрашивает директор, Верещагин берет и оглу- шает присутствующих внезапным воплем: «Алло! Да! Я слушаю!» Он кричит без всякого повода, углышком сознания отмечая, что повода нет, но ведь углышком соз- нания только и умеют что отмечать, влиять на поступки они не способны, поэтому Верещагин кричит еще громче: «Да! Я! Не нашел! Нет бумажки — пропала, пропала! Я поищу! Хорошо! Позвоните через неделю! Все! Все!» И вдруг он истошно орет совсем другие слова: «Берите, берите карандаш, быстрее! Записывайте! Диаметр отвер- стия... Угол сверления... Расстояние между центрами...» Он начинает выкрикивать цифры: «Двадцать восемь!.. Одиннадцать и девять!.. Тридцать семь и три!..— речь его ускоряется, голос крепчает, как у хоккейного комментато- ра в момент, когда у ворот назревает голевая ситуация.— 346