b000002441

вдруг бьет не в бровь, а в глаз: «Кстати, не знакома ли вам буфетчица по имени Тамара?» — на что допрашива- емый, переменившись в лице и потеряв всю уверенность, говорит, задыхаясь: «Можно я сниму рубашку?»— так сильно его бросило в жар от испуга. «Хорошо тебе в твоем холодильнике,— отвечает дирек- тор. Он имеет в виду верещагинский подвал.— А я целый день сижу в этой духотище,— несмотря на жару, он пьет чай и читает газету.— Где ты такой мундштучок дос- тал? »— спрашивает он Верещагина и шуршит пересох- шей газетой, складывает. «Сам сделал»,— отвечает Вере- щагин и садится — эпизод из телефильма не идет у него из головы. «Неужели сам? — удивляется директор.— Чем вырезал? А выточил где?» Верещагин отвечает: вырезал ножичком, выточил в мастерской... «Золотые у тебя ру- ки! » — говорит директор и смотрит на мундштук как бы с завистью — прикидывается, главный козырь в кармане, сейчас выложит. «Кстати, не знакома ли вам буфетчица по имени Тамара?» «Кстати, зачем ты брал в лаборатории медный купо- рос? » — спрашивает директор. Верещагин, вмиг раскрас- невшись, говорит: «Можно я сниму рубашку?», чем очень удивляет директора, который, наверное, не видел теле- фильма... Нет, пожалуй, все же видел, отвечает точно как следователь: «Если это необходимо» — события развива- ются с неумолимой детерминированностью. Верещагин снимает рубашку, остается в белой чистой майке — вчера из прачечной. «Ну, как? Легче? — спраши- вает директор-следователь, нисколько не отклоняясь от сценария.— Эх, вы, жители подземелий, не выносите наше- го поверхностного климата!» От этих слов Верещагин немного приободряется, потому что в телефильме дальше шел другой текст, но, надо признать, директор сочиняет не хуже: «Кстати,— говорит он,— чего это ты разогнался менять нагреватель у седьмой печи?» «Все, крышка!» — думает Верещагин. Он вскакивает и начинает быстро хо- дить по кабинету — тоже резко отклоняясь от сценария, преступник вскакивать себе не позволял. «Чего это ты ? »— удивляется директор. «Можно я сниму май- ку?» — спрашивает Верещагин. «Ну, это уже слишком,— возражает директор.— Могут войти...» И действительно входит: секретарша. На ее лице удив- ление, но не тем вызванное, что Верещагин голый, свое удивление она принесла из приемной: некто набирает 345