b000002441

ответил: «Не соткан, а отлит», дав таким образом понять сокурснику и остальным, что его верещагинские злость и самолюбие не ткань, не тряпка, а металл. Больше на Тоню он и смотреть не позволял себе, игнорировал до аб- солюта, ну а через какое-то время она уехала в другой город — родителям что-то не сиделось на месте. Год еще прошел, Верещагин уже на последнем курсе был, если читатель помнит, он только на нечетных и учился, на первом, третьем и пятом,— во время какой-то студенче- ской вечеринки заговорили с чего-то о любви, и вот тут одна девушка, бывшая сокурсница Верещагина, вздохнув, сказала, что все, происходящее в их сердцах, это не лю- бовь, что единственным ей известным человеком, умев- шим любить по-настоящему, была Тоня. «Больше тебя никто так любить не будет»,— сказала она, вдруг повер- нувшись к Верещагину. «Меня? — не понял Верещагин.— Она меня любила? Что-то не замечал».— «Дурак ты,— сказала бывшая сокурсница.— Надо было заметить».— «Что же, с микроскопом ходить?» — съязвил Верещагин: самолюбие, самолюбие, из которого он был то ли соткан, то ли отлит, не позволило ему тогда обнаружить охва- тившее его волнение. С неделю после этого разговора ему казалось, что он тоже любит Тоню, он все собирался спро- сить бывшую сокурсницу, назвавшую его дураком, не зна- ет ли она Тониного адреса, но все то же самолюбие — ткань или металл? — удержало его тогда от расспросов. А сейчас, глядя на девушку, пытающуюся сойти с по- желтевшей фотографии, он на мгновенье погружается в холодные волны предстарческого страха одиночества - думает: «Упустил?» Из этих волн высвобождает его телефонный звонок. Мама Тины, голос которой он уже легко распознает, го- ворит: «Больше встреч с моей дочерью не ищите. Она уехала».— «Это хорошо,— говорит Верещагин.— А куда?» Он еще держит в руках старую групповую фотографию третьего курса. «Вы хотите, чтоб я продиктовала вам адрес? — насмешливо спрашивает мама Тины.— Запом- ните: для вас она больше не существует. Я вынуждена была услать ее из города, чтоб она не сделала той отвра- тительной ошибки, к которой вы ее склоняли».— «Я ее склонял? — удивляется Верещагин.— Вы просто ду- ра!» — кричит он, но поздно, в трубке уже гудки. Слишком много для одного вечера: фотография, зво- нок — Тоня, Тина... Верещагин выбит из колеи, он громко 342