b000002441

бует, они и сами этого хотят 1"— убежденно кричит Аго- нов,— можно подумать, что у него отбою нет от юных прелестниц, что именно на основе личного опыта он и создал свою теорию. Правда, дальше он идет немного на попятный, говоря, что хотя да, они, эти юные девушки, испытывают инстинктивное влечение к людям пожилого возраста, но сами же, однако, и подавляют этот природ- ный зов, ибо традиция — противоестественная, разумеет- ся — считает подобную любовь постыдной, в результате чего лишенные возможности свободно любить пожилых мужчин, юные девушки любят их подсознательно, а в сознательной своей практике заставляют себя влюблять- ся в постылых ровесников. А Верещагин орудует ножом. Он решил вырезать змею, которая кольцами обовьет весь мундштук, а голову по- ложит на тот конец, где вставляется сигарета. Только вот какая беда: в области изобразительных искусств Вереща- гин ничего не умеет, змея наверняка получится — он зна- ет это — неуклюжей и непохожей; кроме того, время идет, пора бы бросить все к черту и засесть за повторные расчеты, любовь к которым на Верещагина уже накаты- вает волнами. А Агонов все кричит. Он кричит, что когда юная де- вушка рожает ребенка от ровесника, то никакого усовер- шенствования не происходит (у него удивительная спо- собность: взяв вначале определенный тон крика, держать его до конца без малейших изменений; постепенно привы- кающему уху кажется, что речь звучит все тише и тише, в конце концов приходится даже напрягать слух, чтоб различать слова, хотя Агонов по-прежнему орет), по- тому что в генах у юного самца,— орет он,— хранится лишь то богатство, которое получено от родителей, он пе- редает это наследство дальше, своему сыну, ничего не имея прибавить, в результате: что взял, то и дал, никако- го обогащения, топтание на месте, за которое природа по головке не погладит, она сурово наказывает тех, кто не хочет или не может бежать вперед — «Беги, беги! — кри- чит она.— Вперед, вперед! Не твоего ума дело — куда, прибежишь — сам увидишь, а пока беги, не задумывай- ся!», а кто не бежит, того она вычеркивает из списка,— тогда как пожилой мужчина к хранящемуся в генах опы- ту предков прибавляет опыт собственных страданий и мытарств. «А радостей?» — спрашивает Верещагин, кром- сая мундштук. «И радостей»,— соглашается Агонов нео- 326