b000002441

когда еще должна была прийти, он уже и ждать забыл (не пришла — и слава богу, без нее дел по горло), на тебе, явилась, как некстати,— он выдергивает из глотки мунд- штук, бросает на пол, закрывает газовую заглушку, широким драчливым шагом идет в прихожую. Сейчас он задаст Тине трепку, наорет на нее как следует — не суме- ла прийти вовремя, значит, не приходи совсем, когда-ни- будь в другой раз, конечно, он ее не впустит, ни секун- ды у него лишней, пусть обижается сколько ей угодно,— но это не Тина, это Агонов пришел, нелегкая принесла, ведь сто раз говорилось ему: никаких посещений без пред- варительной телефонной договоренности, тысячу раз го- ворилось, но этот эгоист, себялюбец этот, Нарцисс пре- старелый, является когда взбредет в голову, по собствен- ному соизволению, только со своими желаниями считается. «Я занят!»— кричит Верещагин. «Ерунда,— заявляет Агонов.— Я по важному делу, все ваши дела — тьфу по сравнению с тем, с которым пришел я». Верещагин устал. К тому же он взвинчен. Садиться за повторные расчеты, которые он уже начинает любить сладкой и нежной любовью, в таком состоянии опасно. В таком состоянии любую ошибку не то что пропустишь — удвоишь! Нужно сбить темп, вернуть уму трезвость, ос- тыть за отвлеченной беседой. «Входите»,— говорит Вере- щагин без дружелюбия. Он вводит Агонова в комнату, комкает кишки приемника, запихивает их в коробку,— паяльник пышет жаром, Верещагин его выключает и уса- живает Агонова на диван. «Итак! — говорит тот.— Вы, должно быть, слышали: сегодня ночью я создал новую теорию брака».— «Когда это, интересно, я мог слышать, если вы — сегодня ночью?» — замечает Верещагин. Он так устал, что руки его висят как плети. Он сидит в кресле, руки висят, го- лова покоится на плече, он готов слушать любую дребе- день, у него не достанет сил перебить. «Я утром уже кое-кому рассказал,— говорит Агонов.— Но вы, конечно, не выходили на улицу. Вы уже старик, домосед, мне шестьдесят два, но я моложе вас. Все лучшие идеи яви- лись мне на улице. Правда, эта, как я ее называю, тео- рия нового супружеского взаимодействия, родилась в четырех стенах, ночью». Он смотрит на Верещагина в ожидании, что тот заинте- ресованно вскинет голову, начнет спрашивать: н о в о е в з а и м о д е й с т в и е ? ах, как любопытно! побыстрее 1 1 * 323