b000002441

рещагин с главным инженером вздрагивают. «Что это?» — спрашивает Верещагин. «Выстрел»,— говорит главный. «Скорее взрыв»,— не соглашается Верещагин, и оба смотрят под ноги, так как выстрел этот или взрыв про- звучал снизу. «Подумаешь,— говорит главный,— бутыл- ка, понимаешь, чертите, я весь внимание». «Толоконный л об »!— вдруг замечает Верещагин и тычет пальцем в лежащий на листке кристаллик.— Один». Они с главным инженером начинают шарить по столу и находят все три. «Я запру их в сейф,— говорит главный и запирает в сейф.— Чертите, я весь внима- ние».— «Я лучше расскажу на словах»,— говорит Вере- щагин, грохот упавшей бутылки почему-то заставил его переменить решение. Он рассказал главному о своем волчке, о разновели- ких секторах в семь цветов радуги, о хитрых дырочках под сложнорассчитанными углами, о том, какая удиви- тельная красота рождалась от сплетения цвета и звука; впрочем, сказал Верещагин, не в девятнадцать лет это было, ему уже тридцать тогда исполнилось, если не боль- ше, но чернила все равно выцвели, высококачественные чернила фирмы «Радуга», ведь столько, черт возьми, лет прошло с тех пор, как он создал эту свою замечательную игрушку, которая могла бы оказать огромное эстетическое воздействие на подрастающее поколение, но, увы, чер- тежи желтеют и ветшают, он ходил с этим волчком на фабрику игрушек,— если бы только с чертежами, а то ведь именно с самим волчком. Да, да! Верещагиным был изготовлен действующий о б р а з е ц , против о б р а з ц а , казалось бы, не попрешь, если он действует, но директор фабрики игрушек попер,— ведь действует, как же отри- цать? — но директор фабрики отрицал, посмеялся над верещагинским замыслом, цинично пренебрег интереса- ми младенцев и вдохновением изобретателя. «О чем ду- мал этот негодяй?» — закричал главный инженер. «О чем? — еще громче закричал Верещагин и захохотал сардоническим смехом.— О чем может думать начальст- вующая задница?» И совсем в раж вошел, руками раз- махался, вот, мол, какой тернистый у изобретателей детских игрушек путь, совсем опьянел, разбушевался Ве- рещагин, а главный инженер, подавленный злоключения- ми собеседника, наоборот, приуныл — да так сильно, что, когда Верещагин, не замедляя словоизвержения, с юно- шеской гибкостью наклонился, схватил пустую бутылку, 312