b000002441

ему очень стыдно — за себя и своих соплеменников, за весь человеческий род, который не сумел, хотя позади тысячелетия эволюции и революций, создать для своей услады игру поинтересней и посложнее — ведь общий уровень развития определяется прежде всего уровнем развлечений: скажи, в какую игру ты играешь, и я скажу, кто ты — этот злобный толстяк не упустил, конечно, возможности т а к и м способом уязвить Верещагина: «Я слышал, у вас в с е ещ е играют в шахматы?..» — «Играют»,— говорит Верещагин и отворачивается. Ему хочется закурить, но он не смеет — не хватает еще на- рваться на издевательский вопрос: «У вас в с е еще курят?» Некоторое время спрут покряхтывает, пытаясь собрать свое скользкое тело на узкой площадке сидения, а потом говорит, что у них в шахматы не играют вот уже три с половиной миллиарда лет, даже название этой игры прочно забыто, но он, спрут, как-то рылся, по долгу службы, в супердревних архивах и случайно натолкнулся на ветхую книжонку-самоучитель — тут он начинает запинаться — ну, натолкнулся, прочитал и... «Призна- юсь, я заинтересовался этой игрой,— говорит он.— Осо- бенно меня увлекли дебюты, начинающиеся за черных ходом пешки цэ... Как у вас к ним относятся?» — «Не- которые положительно,— отвечает Верещагин нехотя, но уже поворачивается к спруту лицом: неприязнь не- приязнью, но нельзя создавать у этого брата — ну и брат! — по разуму впечатления, будто земляне грубы и невоспитанны, не хватает еще такой репутации! — Эти дебюты,— говорит он,— носят у нас название сицили- анских защит. Некоторые гроссмейстеры предпочитают их другим. Например, Спасский, особенно в молодости, Фишер тоже иногда применял...» Спрут слушает внимательно. В его глазу начинает разгораться розовое пламя. «Любопытно,— произно- сит он.— Крайне любопытно. Я, знаете ли, тоже уважаю эти начала... Может, э-э-э... — спрут мнется, края его зада соскальзывают со стула, он шупальцами подтыка- ет их под себя,— может, э-э-э...— говорит он,— сыграем? Только я, чур, белыми».— «Пожалуйста,— соглашается Верещагин.— Но, извините, шахмат я с собой не захва- тил».— «У меня есть! — спрут подмигивает коровьим глазом, шупальцы его извлекают откуда-то кусок карто- на, кладут на стол. Картон разграфлен неаккуратно, 306